Читаем Воспоминания и дневники. Дополнения к семейной хронике полностью

Помню, у нас – детей были деревянные салазки, одна пара лыж и один конек «снегурочка», из – за которого был вечный спор с сестрой. Конек привязывался к валенку сыромятным ремнем. Позже сестре купили пару коньков «нурмес» с креплением на ботинки, и она даже ходила на каток. Считалось, что именно на катке она простудилась до воспаления легких, которое перешло в скоротечный туберкулез. Нина умерла в начале 1929 г. На ее «нурмесах» (уже на валенках) я ездил до четвертого класса, когда мне купила мать «дутыши» под названием «чемпион-хоккей», причем на них я ездил, тоже на валенках, и на катке ГПУ, и за автомашинами на крючке.

Кататься на лыжах и санках ходили на Домашку, речушку в двух кварталах в конце улицы, которая пологой горкой спускалась к обрывистым берегам Домашки. Выбор крутизны склонов был довольно большой и постепенно осваивался по мере взросления.

Во дворе из первого снега обязательно делали снеговиков и «крепости», между которыми устраивались сражения снежками, если позволял снег.

К весне обязательным делом было набивание ледника, куда на салазках свозился снег со всего двора и даже сугробы с улицы.

В бабки играли почему-то только весной, когда сходил снег у стен. Бабки, или как мы чаще называли, козны, – это косточки овец. Большие (с палец) – назывались панки, маленькие (вполовину меньше) – собственно бабки или козобульки. В то время бабки стоили 0,5 копейки штука («на копейку – пара»).

Нижний конец и панков, и бабок имел костный шов. От высыхания и ударов нижняя часть иногда отделялась, – это был хрулёк, который в игру принимался, но стоил вполовину дешевле.

Игра в козны сводилась к выстраиванию их в ряд или в каре. Игроки с обусловленного расстояния старались попасть битком в ряд бабок (или в каре). Сбитые – считались выигранными, то есть забирались игроком. Ряд бабок (или каре) называли коном. Все играющие выставляли на кон одинаковое количество бабок (панок ценился в две бабки).

В качестве битка применялись особо крупные панки, иногда внутрь наливался свинец (панок-«налиток») для утяжеления. Иногда в качестве битка применялись «плитки» – плоский кусок черепицы или донышко керамического чугуна.

Плитки использовали при игре на тротуаре, тогда плитка, упав перед коном, скользит или рикошетирует и сбивает бабки с кона.

В пределах квартала бабки переходили из рук в руки ребят по нескольку раз.

Я был не особенно удачлив. Обычно проигрывал старшим, у младших, которых по соседству было меньше, выигрывал, но баланс был явно отрицательным.

В козны мы играли класса до четвертого, позже не помню, но это было уже на другой улице.

Когда снег сходил полностью, играли в клёк, чижа или лапту и городки.

Улица была широкая, покрытая травой. Движения фактически не было. Редко проезжал извозчик или телега. Появление автомобиля вызывало переполох, сбегались зеваки, и дети, и взрослые. Так что движение уличным играм не мешало.

Общий рисунок игр в клёк, чижа и лапту – похож. Во всех случаях играет две команды с равным количеством игроков. Число игроков в принципе не ограничено, но удобнее всего в команде иметь 4–6 игроков.

Клёк. Используется одна «чушка» и палки-биты, как в городках.

Так же чертится «кон» – в виде квадрата 1,5x1,5 метра – и отмеряется «черта» метрах в 10.

Одна команда «вадится», другая «бьет».

Клёк ставится вертикально на средине кромки кона, ближней к черте.

Игроки по очереди бросают биты с целью сбить клёк.

Пока клёк не на своем месте, игрок, бросавший биту, должен сбегать за ней и вернуться за черту. Это возможно, если клёк улетел далеко. За ним бежит вадящийся и ставит на место. Бегущий за битой может остановиться на кону, у биты и на кону по пути обратно.

Если клёк будет стоять на месте, когда бегущий за битой бежит, – то он «заклёкан» и начинает вадить без разговоров.

Однако так случается редко, т. к. «с первых рук» никто не рискует.

Другой разговор, если все, за исключением одного, игроки стоят у своих бит или на кону, тогда последний должен «выручать», т. е. обязательно сбить клёк и желательно подальше, тогда все возвращаются с битами за черту.

Если «последняя рука» промахнулась, то тот, кто вадится, сам идет к битам за коном и, начиная с дальней, бросает их в кон, стараясь сбить клёк. Если это удается, то вадит тот, чьей битой удалось попасть в клёк.

Если вадящий промахнулся всеми битами, то вадит тот, кто стоит с битой на кону (если такого нет, то вадящий остается при клёке и круг повторяется).

Здесь есть вариант. Можно условиться, что когда все промахнутся, то вадящий не битами старается сбить клёк, а клёком попасть в лежащие за коном биты. Ясно, что если попасть, начиная с дальней, не удается, то вадит стоящий с битой на кону, а если его нет, то вадит повторно.

Если игроков много и вадит команда, то все так же, но непосредственно вадящий бежит за сбитым клёком и, подняв его, бросает кому-то из своей команды, и если клёк будет пойман на лету, то поймавший ставит клёк на место. Тут «заклёкать» можно быстрее и игра усложняется.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное