Пегги, без сомнения, обладала прекрасными бойцовскими качествами. Стоило ей убедиться, что право на ее стороне, как она тут же бралась за дело и не отступала, пока не доводила его до самого конца. Причем не всегда она сражалась только за собственные интересы: часто ей приходилось выступать от имени своих близких друзей или родственников. Так было, например, и с Бесси, и в случае с Кэрри — прачкой Маршей.
Кэрри умирала от рака. Ее родные — семья Хоулбруков, — люди гордые, с развитым чувством собственного достоинства, никогда не принимали благотворительные подачки. Они-то и пришли к «мисс Пегги» с просьбой найти место в какой-нибудь неблаготворительной, платной больнице, где Кэрри могла бы умереть в более достойных условиях, чем дома.
Пегги обзвонила все платные больницы Атланты, но ни в одной из них не согласились принять Кэрри. В конце концов Пегги обратилась к монахиням, умоляя их нарушить правило, согласно которому в их больнице могли находиться лишь люди одинокие и бедные. Ей удалось уговорить их, и Кэрри поместили в монастырскую больницу, обговорив при этом размер пожертвования с ее стороны. Через три дня Кэрри умерла.
После этого случая Пегги вплотную занялась «проблемами атлантских негров», главным образом касающимися необходимости открытия платных больниц, где могли бы в более комфортных условиях лечиться те черные, которые были в состоянии заплатить и не желали пользоваться услугами благотворительных учреждений. И как только Джон смог подняться с постели, Пегги немедленно приступила к сбору средств для строительства платной больницы для черных. Она помогла продать этот проект компаниям-попечительницам в лице Фултонского госпиталя и Медицинского госпиталя графства Фултон и внесла первый взнос — тысячу долларов.
Накануне Рождества 1946 года, учитывая нездоровье Джона и его весьма мрачные перспективы в этом отношении, Пегги начала подыскивать одноэтажный дом в том же районе, с тем чтобы Джону не нужно было больше подниматься по лестнице. Вскоре подходящий дом был найден, но Пегги чувствовала, что цена для них слишком высока, и решила подождать с переездом до весны будущего года, когда, по ее расчетам, цены обязательно снизятся.
Летом 1946 года у Маршей сложилась трудная ситуация с ведением домашнего хозяйства. Бесси заболела, и к ним приходила ее дочь Деон — убрать квартиру и приготовить обед. Но Деон вскоре оставила работу. Молодой парень-санитар также уволился, и Пегги не оставалось ничего другого, как вновь положить Джона в Пьедмонтский госпиталь до сентября, пока Бесси не поправится и не выйдет на работу.
Когда в сентябре Джон вернулся домой, Марши наняли для ухода за ним шестидесятилетнего санитара, и с этого времени состояние здоровья Джона стало более устойчивым, хотя и далеко не блестящим. К Рождеству он уже мог сидеть по нескольку часов подряд, что навело Пегги на неплохую мысль.
Марши всегда любили кино, и вот теперь Пегги взяла напрокат 16-миллиметровый кинопроектор и каждый день посылала привратника в город за фильмами. Особенно им нравились старые фильмы, и за несколько месяцев они пересмотрели все старые комедии Чаплина, а также такие картины, как «Последняя миля», «Человек со шрамом» и «Ангелы ада». В письме к Элен Давди Пегги пишет: «Теперь у нас каждый вечер слышны пулеметные очереди, которым вторят тамтамы из фильма “На юге Паго-Паго”».
Пегги почти не выходила из дома, кроме как в магазин за продуктами, и редко встречалась с кем-либо, за исключением Медоры и своего старого друга Алена Тейлора, регулярно приходившего к Маршам смотреть фильмы. Конечно, такая жизнь вряд ли устраивала Пегги, но она благодарила Бога за то, что Джон остался жив, и писала Элен Давди: «Бог свидетель, у меня никогда не было так много дел — домашних и связанных с книгой. А поскольку в некоторых письмах я нахожу чеки, которые уже отчаялась получить… то я знаю, что не должна роптать».
Уход за Джоном, заботы по дому и решение всех вопросов, связанных с иностранными изданиями, не оставляли ей времени ни на что другое. По ее собственному признанию, Пегги была почти так же привязана к дому, как и ее пациент.
Интерес к роману «Унесенные ветром» за рубежом после окончания войны рос по мере того, как воевавшие страны Старого Света одна за другой вступали в собственный период Реконструкции. А в самой Америке возвращение романа в число бестселлеров вновь вызвало в 1946 году небольшое оживление среди «гуттаперчевых шей» (туристов) и способствовало появлению автобусных экскурсий в Атланту.