— Поднимись туда. Дверь справа, — тихо сказал он.
Альберту Дэвису было между тридцатью и сорока, и в криминальный мир он попал в семь лет, когда освоил ремесло карманника. К семнадцати практиковать истинное искусство опустошения карманов стало, по понятным причинам, затруднительно, а применять более грубые версии ему как профессионалу претило. За решеткой Альберт побывал только однажды и, отбыв недолгий срок, вышел на свободу уже квалифицированным взломщиком. Несколько лет он работал исключительно на Пейджета и лишь за два года до описываемых событий узнал, что Пейджет в свою очередь работает на Профессора.
В каком-то смысле Дэвис был образцовым «семьянином» — верным, исполнительным, прожившим едва ли не всю жизнь в том районе, что отделял город от Уайтчепела и Спитлфилдза. Он присутствовал на том собрании, когда Мориарти говорил о планах по установлению личности Кожаного Фартука, и с того дня безропотно, не жалуясь, сидел в тесной каморке, принимая и выслушивая каждого, кто приходил поделиться своими соображениями и подозрениями. «Не так уж все и плохо, — утешал себя Альберт, — удобная койка, выпивки хоть залейся, трехразовая кормежка, уважительное отношение со стороны хозяина, а при желании — и удаче — возможность порезвиться с любой из осведомительниц».
— Садись, — любезно предложил он взволнованной Кэтрин Эддоус, когда та переступила порог, и указал на стул.
От его внимания не укрылось, что женщина нервничает и, похоже, больна. Понял Альберт и то, что ей нужно выпить. Многое пережив и повидав, он научился читать по лицам и ставить диагноз не хуже любого лекаря.
— Как насчет стаканчика?
Она согласно закивала, и Альберт, спустившись по лестнице, крикнул Тому — так звали бармена, — чтобы тот принес хорошего джину. Вернувшись в комнату, он подождал, пока мальчик выполнит заказ.
— Как тебя зовут, дорогуша? — спросил Альберт, когда женщина сделала глоток.
Она назвала свое имя и адрес — дом номер шесть по Фэшн-стрит.
— С чем пожаловала?
— Мне сказали про награду тому, кто укажет на Кожаного Фартука.
Дэвис снова кивнул.
— Ты же из семьи, так что должна и сама знать. Какую сумму тебе назвали? Я про награду.
— Говорили, что дадут пятьсот гиней.
— Вот как? И ты, Кейт, думаешь, что у тебя есть то, что стоит таких денег?
— Да.
Он пристально посмотрел на нее. Приходя к нему, все говорили одно и то же, но на поверку выходило, что их слова не стоили и чиха. За то время, что Дэвис провел в каморке, у него развился нюх на такие вещи. Уверенность, прозвучавшая в голосе Кейт Эддоус, свидетельствовала в пользу того, что ее сведения относятся к иной категории. Альберт Дэвис учуял, что здесь пахнет серьезным делом.
— Что ж, в таком случае выкладывай, что знаешь, — стараясь не выдавать волнения, сказал он.
— А деньги ты даешь? — спросила она.
— После того как скажешь.
Но ее такой ответ не устроил.
— Я про то, кто тут главный, ты или нет?
— Ну… — Альберт помолчал. Женщина перед ним была не проста и, похоже, могла даже сквозь пьяную завесу различить неуверенность и ложь. У шлюх есть что-то вроде шестого чувства, без которого в их ремесле долго не протянешь. Впрочем, Полли Николс и Темной Энни оно не помогло. — Ты расскажешь мне, а я передам главному. Он и решит.
— Так вот… что знаю, я только главному и скажу, — твердо заявила она.
— Перестань, дорогуша. Намекнуть-то хотя бы ты можешь. Что у тебя есть? Ты встречалась с Кожаным Фартуком или как? — Эти слова ему еще предстояло вспомнить на следующий день.
— Я знаю имя. — И снова похоже на правду.
— Это точно?
— Точней не бывает.
— Ты знаешь его имя? Знаешь, кто он? Знаешь, где он?
— Знаю имя. Знаю, где он был год или два назад. Знаю достаточно, чтобы его найти.
— Так скажи мне.
— Скажу только ему. Главному.
Дэвис посмотрел в свой стакан, который к тому времени был пуст, и только характерный запах указывал на то, что в нем присутствовал добрый можжевеловый сок. Потом посмотрел на Кэтрин Дэвис. Прикинул, что следует сделать. И наконец улыбнулся.
— Ладно, я пошлю за хозяином.
Было уже за полчетвертого. Пейджет появился около пяти, и к тому времени Дэвис еще пару раз угостил Кэтрин джином, следя, впрочем, за тем, чтобы она не перебрала. Пейджет был настроен серьезно — он тоже повидал таких, которые много обещали и ничего определенного не давали.
Кейт не напилась, но выпила достаточно, чтобы расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Тем более, что мужчина напротив был высок, крепок и силен. Она улыбнулась ему по привычке, но он не ответил и, опустившись тяжело на койку Дэвиса, спросил:
— Ты — Кэтрин Эддоус?
— Она самая.
— У тебя есть для меня что-то важное?
— Если ты главный.
И тут Пейджет допустил ошибку.
— Для тебя, дорогуша, я — главный.
— С тобой я говорить не стану.
Как и Дэвис, Пейджет почувствовал в ее тоне решительность и уверенность. Неужто это чучело, эта жалкая шлюха и впрямь что-то знает? Чутье подсказывало, что он подошел к правде, и оно же подсказало, что женщина эта не совсем от мира сего. Он вспомнит об этом чувстве на следующий день.