Олег Ефремов (72 года)
—В последние месяцы жизни Ефремов серьезно болел: у него обострилось давнее заболевание легких, и он мог дышать только с помощью кислородного аппарата. Однако Ефремов не жаловался и продолжал работать — руководил МХАТом, репетировал. Летом 1999 года Ефремова подлечили во Франции, он вернулся на родину совсем другим человеком — веселым, полным надежд и новых планов. Но вскоре случилось неожиданное: Ефремов упал и сломал руку. На дворе стоял ноябрь. Ефремова выносили из подъезда его дома на Тверской, чтобы отвезти в больницу, и, видимо, плохо укутали. В результате — воспаление легких, все лечение пошло насмарку. Шли переговоры со шведской клиникой о трансплантации легкого, но московские эскулапы говорили, что шансов на выздоровление почти нет. Ведь у Ефремова была масса других болезней…
Рассказывает дочь Ефремова Анастасия Мазурок: «У отца начала усыхать и стала совсем тоненькой одна нога. Он уже не мог пройти больше 100 метров, останавливался и ждал, пока не станет легче. Кто-то посоветовал ему поехать к хиллерам на Филиппины. Папа относился к нетрадиционной медицине с юмором, но решил попробовать. Потом рассказывал: «Завели в маленький домик, рядом с которым паслась коза, положили на кровать, поковырялись и говорят: «Вот ваш тромб, мы его вынули». Откуда я знаю, может, его у той козы вынули?» Смех смехом, но нога-то восстановилась! Смерть же наступила от закупорки сосудов…»
23 мая 2000 года у Ефремова был врач, который честно сказал режиссеру, сколько ему осталось жить — около полугода. Но Ефремов обрадовался. Он планировал закончить «Сирано» и осенью ввести в «Бориса Годунова» нового исполнителя вместо себя. Его любимый драматург Александр Гельман написал наконец новую пьесу о выборах. Короче, Ефремов был преисполнен новых планов. Однако…
На следующий день, в среду, 24 мая, в 11 часов утра на квартиру Ефремова на Тверской пришла домработница Галя. Как обычно, приготовила кашу, чай. Хозяин дома был еще в постели и сказал, что встанет попозже. Галя, увидев, что Ефремову явно нездоровится, предложила вызвать «Скорую». Но тот отказался: дескать, само пройдет. Потом добавил: «Отлежусь и пойду в театр». Во МХАТ он в тот день не спешил, поскольку назначенная на утро репетиция спектакля «Сирано» была отложена на более позднее время из-за болезни одного из актеров. Ефремов позвонил в театр и попросил свою помощницу Татьяну Горячеву прийти к нему в пять вечера, чтобы вместе с ней отправиться посмотреть антрепризный спектакль Бориса Щербакова. Горячева так и сделала. Но когда она вошла в квартиру Ефремова, то первое, что ее удивило, — тишина. Но гостья подумала, что хозяин спит, и не стала заходить в спальню. Когда спустя какое-то время она все-таки решилась потревожить Ефремова, то увидела его лежащим в постели без всякого движения. На полу лежала пьеса Бернарда Шоу «Дом, где разбиваются сердца». Горячева дотронулась до лба режиссера и обнаружила его холодным. Тут же позвонила театральному доктору Тумкину и попросила немедленно приехать: «Кажется, Олег Николаевич умер».
Тумкин пришел быстро, поскольку идти было недалеко — МХАТ через дорогу. Он подтвердил, что Ефремов умер. Он установил, что это случилось часа через два после ухода домработницы, где-то между 13 и 14 часами. Именно около двух часов, точнее, в 13.40, у сына Ефремова Михаила вдруг остановились наручные часы, чего раньше никогда не случалось. В пять он позвонил во МХАТ и узнал скорбную весть.
Рассказывает Марина Райкина: «Вызванные врачи из «Кремлевки» предположили, что смерть наступила от затрудненного дыхания (у него была крайняя, так называемая терминальная степень дыхания). По другой версии, режиссер умер от эмболии — закупорки сосудов тромбом.
Булат Окуджава (73 года)
—