Читаем Все будет Украина! полностью

Затишье. Тишина. Она у нас сразу пробуждает всех к жизни и движению. Перебежки между залпами. Все уже спецы. Так..первый...второй...третий...все замолчали...у нас минут 15... бежим... это народ в гости ходит от улицы к улице.

Залпы... первые дни кроме ужаса в глазах не было ничего, а сейчас...соседка на огороде огрызается выстрелам: “Да закрый рота, от собака скажена”...или так “ага собі б у лоба погатив” или так “а шоб тебе на том свете так бухкалось”. Стреляют. Снаряды летят через дома. Бабушки на скамейке под орехом. Мир привыкает к войне. Жуткое ощущение.

* * *

Послала ребенка за малиной, сама рву траву в огороде. Глянула, а ее уже нет в малиннике. Ох и дети, так и норовят отлынивать от работы. Малина манит. Зашла, рву, ем, наслаждаюсь. Из кустов:

- Так, малинку втихоря хомячим? Руки за голову, рот на замок, ноги развернула и назад в кабачки, раз-два! Ребенок, в поте лица, надрывается, собирает, ведро таскает, себе отказывает,а она пришла и хомячит. Не стыдно?!

На минуту застываю, разглядывая ехидно-счастливое лицо, выглядывающее из куста и продолжаю жевать малину, медленно, наглядно , по ягодке, кладу в рот.

- И не краснеет, а! Не, ну родитель пошел. Бедный ребенок в рабстве, с утра до ночи не приседает. Нет бы ребенку помочь, малинку в ведерко собрать, а она, трескает так, что кузнечики обзавидовались. Все, забастовка! Революцию в малинник! 

Философски погружаясь в себя ем дальше, а что делать, смена растет. Каков слог, а?

5 июля

Только наши женщины разговаривая ночью по телефону, сидя под столом, эмоционально и со знанием дела, могут спорить о том, к какому разряду (виду) оружия относятся “та-та-та” и “ата-ата-та”, пересказывать друг другу где, кто , из чего и куда долетело, спорить о том, что “буууум”-это выстрел, а “бабах” — это попадание, интересоваться, у кого слышно “бах-бах” и “бух-бух”, и определять на слух миномет, зенитку, ПЗРК и АКМ. Да, раньше просто рецептами делились!

История погранично-анатомическая

Я писала, что у нас на поселке есть веселая бабенка Люба, как ее называют “Любка-сарафанное радио”, которая знает все и является знатоком во все областях жизни, а так же в начале становления Лугантропии, носилась по поселку с колорадскими ленточками. Так как поселок маленький то о политических вкусах каждого, здесь узнают быстро. Тем более рекламу “нашимребятам” у которых “нашидедывоевали” она сделала достаточно быстро, выкрасив в цвета нашараша свой забор, и в свои 45 украсила свою прелестную головку, прической из двух хвостиков “а ля первоклашка”, используя вместо бантов, колорадские ленты. Когда заговорили, что на подступах к городу видели побеждающих “нашихребят” бандеровцев, Люба резко сменила политическую ориентацию, заплела косу и перекрасила забор в нейтрально зеленый. Ну вот скрыть то, что ее благоверный служил в ополчении, особо не получалось. И вот на очередной бабьей сходке, возник политический конфликт на почве резкой смены политической ориентации и конфуза мужа Любы со службой в рядах вражеской армии. Люба все отрицала. Спорила. Доказывала. Перебирала всевозможные доводы....

- Та вы шо бабы, с ума сошли, мы ж только за Украину. Я и смски за армию шлю, вот все деньги прослала... Да вы шо, кажите. Он ни-ни, никогда, Да ни в жизсть... Да вы на Витька гляньте, какая армия, какое ополчение?! — он больной, печень у него и желчный, и на желудок слабый, он же криворукий, ничего по дому сделать не может, он же косой на один глаз, у него одна нога меньше другой...

Друга посельчанка:

- Люба, та не стоны, мы вже пойнялы, шо твой полный инвалид: и член у нього кривой, и яйца разные....

Третья подхватывает:

- Ой, да не скажи, туда тока криворуких да кривочленных и беруть, она скока беды наделали.

Четвертая:

- Она шо, а я то думаю, шо он у тебя рожу разъел, а ни дня не работал. А у вас горе. А инвалидность по кривочлению платят нонче?

Короче, бабы завелись, ибо восприимчивые мы сильно к чужому горю.

Интересно, как Витек пиво теперь с мужиками пить будет?! Это ж наши, поселковые, завтра не то, что поселок, вся область знать будет.

Счастливая баба Ганна

Самый счастливый человек на поселке баба Ганна (Аня). Все в подвалах сидят. Эвакуируются. Валидол в аптеке весь съели, карвалол выпили… А она дом побелила ( у нас есть дома мазанки, глиняные, их белят известью), целый день в огороде, коз пасет.

Вчера. Идет бой. Снаряды над головами. Поселок в подвале. Баба Ганна на огороде….

Соседка (из своего двора):

- Аня, Аня.. Ганна... Ганяяяяяяя! Да шоб тебя! Уйды з городу!

Баба Ганна даже не повернулась.

Соседка перебежками доползла/добежала…Хватает ту за плечо:

- Ганя!

Баба Ганна (вздрагивая):

- Тю на тебе, перелякала, так же можна з переляку померты… Ты мене, що, вбыты хочешь?

Соседка, тянет за руку бабу с огорода:

- Твою дивизию, ты чого тут робышь? Стреляют! Бижим!

Баба Галя:

- Шо?

- Стриляють, кажу!

- Шо? Та ти здурила, хто? Де? 

Баба Ганна, всю жизнь проработала на шахтном конвейере на сбойке, там такой грохот стоит постоянно. Она у нас глухая...

Затащила ее соседка в дом, ругает ее, объясняет.

Баба Ганна:

Перейти на страницу:

Похожие книги

60-я параллель
60-я параллель

«Шестидесятая параллель» как бы продолжает уже известный нашему читателю роман «Пулковский меридиан», рассказывая о событиях Великой Отечественной войны и об обороне Ленинграда в период от начала войны до весны 1942 года.Многие герои «Пулковского меридиана» перешли в «Шестидесятую параллель», но рядом с ними действуют и другие, новые герои — бойцы Советской Армии и Флота, партизаны, рядовые ленинградцы — защитники родного города.События «Шестидесятой параллели» развертываются в Ленинграде, на фронтах, на берегах Финского залива, в тылах противника под Лугой — там же, где 22 года тому назад развертывались события «Пулковского меридиана».Много героических эпизодов и интересных приключений найдет читатель в этом новом романе.

Георгий Николаевич Караев , Лев Васильевич Успенский

Проза / Проза о войне / Военная проза / Детская проза / Книги Для Детей
Уманский «котел»
Уманский «котел»

В конце июля – начале августа 1941 года в районе украинского города Умань были окружены и почти полностью уничтожены 6-я и 12-я армии Южного фронта. Уманский «котел» стал одним из крупнейших поражений Красной Армии. В «котле» «сгорело» 6 советских корпусов и 17 дивизий, безвозвратные потери составили 18,5 тысяч человек, а более 100 тысяч красноармейцев попали в плен. Многие из них затем погибнут в глиняном карьере, лагере военнопленных, известном как «Уманская яма». В плену помимо двух командующих армиями – генерал-лейтенанта Музыченко и генерал-майора Понеделина (после войны расстрелянного по приговору Военной коллегии Верховного Суда) – оказались четыре командира корпусов и одиннадцать командиров дивизий. Битва под Уманью до сих пор остается одной из самых малоизученных страниц Великой Отечественной войны. Эта книга – уникальная хроника кровопролитного сражения, основанная на материалах не только советских, но и немецких архивов. Широкий круг документов Вермахта позволил автору взглянуть на трагическую историю окружения 6-й и 12-й армий глазами противника, показав, что немцы воспринимали бойцов Красной Армии как грозного и опасного врага. Архивы проливают свет как на роковые обстоятельства, которые привели к гибели двух советский армий, так и на подвиг тысяч оставшихся безымянными бойцов и командиров, своим мужеством задержавших продвижение немецких соединений на восток и таким образом сорвавших гитлеровский блицкриг.

Олег Игоревич Нуждин

Проза о войне