– Что, мне лучше его убить? – Он кивнул в сторону Диего. Тот резко отступил назад и споткнулся о вытянутую ногу Скотта. Скотт вскрикнул – Диего не удержал равновесия и приземлился на пол.
Но паниковать нельзя. Я ничего не сказала, и, пока все наблюдали, как Диего поднимается на ноги, я, прикрываясь красной скатертью, открыла сумочку трясущимися пальцами и принялась рыться в ней.
– Нет, это должна быть Прия, – заявила Саша. – Мы же договорились о правилах. Она вытащила короткую соломинку. И к тому же она пыталась сжульничать, чтобы это скрыть. – Робби снова занес шприц над плечом Прии, но помедлил, неуверенно прикусив губу. В этот момент мои пальцы сжали знакомый цилиндрический предмет. Он что, размышляет, за чье убийство я стану ненавидеть его меньше?
Прия подняла открытую ладонь, обращенную к Робби, словно могла отгородиться от иглы, грозившей пронзить ей кожу.
– Пожалуйста, не убивай меня.
Рука Робби задрожала еще сильнее. Прия всхлипнула, глядя на иглу в нескольких сантиметрах от ее кожи. Встретившись с ней взглядом, Робби нахмурился.
– Проклятье! – Он развернулся и бросился к Диего, прижал его к стене за шею одной рукой, а другой – занес шприц над его плечом.
– Нет! Не делай этого, Робби! – Я встала, пряча перцовый баллончик в кулаке. – Тогда они победят.
Робби нахмурил лоб. Шприц у него в руке дрожал.
– Кто?
– Те, кто запер нас здесь!
Я не была уверена в своих словах, но мне достаточно было отвлечь его, чтобы успеть воспользоваться баллончиком. В помещении стало жарче, чем в сауне. Невыносимо жарко. Было сложно сосредоточиться на собственных словах.
– Они хотят, чтобы один из нас стал убийцей. Хотят превратить кого-то из нас в чудовище. Ты хочешь стать этим чудовищем?
На напряженном лбу Робби выступили крупные бусины пота.
– Они хотят, чтобы мы все
– Нет, ты ошибаешься. – Я подходила ближе, неотрывно глядя в глаза Робби. – Они проверяют нас, настраивают друг против друга, заставляют убивать друг друга. И ты попал в их ловушку! Ты только доказываешь, что беспокоишься лишь о себе! – Я перешла на крик, меня трясло. – Давай попробуем мою идею!
– Мы уже много чего перепробовали! – выкрикнула Саша, глядя на часы. – Если мы никого не убьем прямо сейчас, то умрем все.
Взбудораженный ее словами, Робби покрепче перехватил шприц и нацелился в плечо Диего. Тот испуганно распахнул глаза.
– Нет! – Я бросилась вперед, целясь перцовым баллончиком в глаза Робби, но еще не нажимая на кнопку. – Отдай мне яд.
Он вздрогнул.
– А это что за хрень?
– Перцовый баллончик, – сказала я. – И я
– У тебя крыша поехала!
– Это не я собираюсь отравить человека!
– У меня нет другого выхода!
– Робби! Не сдавайся. Докажи, что они ошибаются. – Я отчетливо выговаривала каждое слово, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – Докажи, что ты способен беспокоиться о ком-то, кроме себя.
На его лице отразилась неприкрытая мука. Пытаясь защитить то, что считали правильным, мы все дошли до пределов безумия. Он хотел сохранить пять жизней. Я спорила с ним, пытаясь сохранить шесть. Но он считал, что если попытаться спасти всех, то все могут погибнуть.
Кто из нас на самом деле прав?
Внезапно он опустил руку и бросил шприц на стол.
– Проклятье!
Диего облегченно сполз на пол, Робби отпихнул к стене ближайший стул и принялся пинать его ногами. У него на шее проступил пульсирующий сосуд. С каждым ударом Робби издавал глухой утробный рев.
Зажав уши, Саша закричала:
– Что ты творишь?
– Приятель, не думаю, что убийство стула считается, – сказал Скотт.
От последнего удара стул наконец сломался. Робби рухнул на пол рядом с ним, уткнувшись лицом в колени и громко всхлипывая, словно задыхался. Все в молчании смотрели на него, потрясенные его срывом.
Я посмотрела на шприц, который лежал на столе, там, куда его бросил Робби. Иголка блестела. Я встретилась взглядом с Сашей. На долю секунды мы застыли. А потом бросились вперед.
14 дней назад
Выпускной класс, январь
– Да что с тобой не так? – Саша бросила свою тетрадь на стол передо мной, и я подпрыгнула от неожиданности.
– Тсс, – сказала библиотекарша, мисс Бëрр, глядя на Сашу из-за своего стола. Саша закатила глаза.
Я вытащила из ушей красные наушники и поставила на паузу трек, над которым работала.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – прошептала я.
– Чушь, – сердито произнесла она, сложив руки на груди. – Ты избегаешь меня с премьеры. Ты по-прежнему сердишься, что я испортила ту песню? Я же извинилась…