- Этот салат, - говорила она сейчас, делая глоток вина из своего бокала, - просто великолепен.
- Спасибо. Курица тоже очень вкусная.
- Правда?
Дом был темный и тихий. Пустой. Единственное пятно света – кухня и мы с мамой за столом, слишком большим для нас двоих.
-Да. Правда, - кивнула я.
Я скучала про Кристи, Делии, но больше всего – по Уэсу. Он звонил мне в первый вечер, когда «не застал» никого дома. Телефон вибрировал, лежа на тумбочке у кровати, а я смотрела на него и вслушивалась в этот сигнал начала моей второй половины лета – гладкой и распланированной, как школьное расписание уроков. Весь день мне было очень плохо, и в тот момент стало еще хуже, поэтому я нажала на кнопку «Принять вызов».
- Привет! Как дела? – зазвучал у меня в ушах его голос.
- Даже не спрашивай.
Уэс все же спросил, и я рассказала ему о том, что произошло. Мне не было страшно или боязно рассказывать ему обо всем этом, ведь я вообще могла больше никогда с ним не встретиться. Впрочем, я не смогла зайти так далеко, чтобы Уэс знал о том, что он и все остальные из «Wish» теперь для меня под запретом, но, думаю, он догадался.
- Все будет в порядке, - сказал он, наконец. – Могла быть и хуже.
- Как?
На том конце провода повисла тишина, изредка прерываемая треском телефонной линии.
- Все могло продолжаться вечность.
- До конца лета, - вздохнула я. – Это практически вечность.
- Нет. Тебе только сейчас так кажется, это ведь первый день. Вот увидишь, все пройдет куда быстрее, чем ты думаешь.
Легко ему говорить. Моя жизнь сбросила темпы так, что практически остановилась, а вот Уэс был занят, как никогда раньше. Когда он не работал над своими статуями, он ездил по городу, принимая заказы от садово-парковые декораторов, которые заинтересовались им и его работами. В тот вечер, когда он мне позвонил, я узнала, что теперь он работает над заказом от магазина «La Carte», специализирующегося на украшениях интерьера. Пока я сидела в комнате и мрачно смотрела в окно, Уэс сновал по гаражу, держа трубку в руке, а другой рукой что-то перекладывал и чем-то шуршал. Его жизнь кипела.
Я всегда была счастлива слышать его голос, но это было уже не то же самое, что раньше. Мы не говорили о нашей игре и не задавали друг другу вопросов. Наверное, это было правильнее, ведь игра и рассчитана на то, что люди смотрят друг другу в глаза, спрашивая и отвечая. Иногда, сидя вечером в одиночестве в своей комнате, я вспоминала вопросы и ответы, которыми мы обменивались все это время. Почему-то я боялась, что забуду хотя бы один из них, а потому повторяла и старалась заучить все наши истории, словно они были параграфами книг для подготовки к экзаменам.
Кристи тоже была на связи, она звонила мне и приглашала загорать или прийти на вечеринку. Подруга была в курсе моего наказания, но говорила, что мои свободные полтора часа – как раз-таки идеальное время для того, что она предлагает. Иногда она рассказывала о своем новом парне. Его звали Бакстером, и они встретились очень мило: она сидела в саду Стеллы, а он проезжал мимо. Он остановился, вышел, и они разговаривали почти два часа напролет, а на следующий день он пришел к ней с букетом огурцов. Это, действительно, было оригинально.
В последние дни Кристи тоже была занята. Вот, в чем весь ужас того, чтобы быть взаперти – для тебя жизнь останавливается, а для других продолжает кипеть. Наверное, в покое нет ничего дурного, но, когда его становится слишком много, это уже начинает давить на тебя.
Я скучала. Мне было грустно и одиноко. Когда я сломаюсь – лишь вопрос времени. Половину дня я проводила в офисе, чтобы затем поехать домой, где буду готовить один и тот же ужин (курицу и салат), потом разделю его с одним и тем же человеком (мамой), после чего займусь чем-то, что мне позволено (не так уж и много), ну а потом сяду за книги (их разнообразие тоже оставляла желать лучшего). Эта монотонность становилась почти физически ощутимой и прижимала меня к земле все сильнее и сильнее. Чувство безнадежности уже давно стало моим верным спутником, но все это было даже до того, как, вернувшись домой с работы однажды, я обнаружила письмо от Джейсона.
«Мейси, я хотел связаться с тобой, но не был уверен, что знаю, что сказать. Возможно, мама говорила тебе, что я приезжал на День независимости, потому что моя бабушка перенесла инсульт и ей становится хуже. Мы с ней очень близки, как ты знаешь, и возможность того, что она может не оправиться, только усложняет все еще больше.
Я был разочарован, когда узнал, что ты бросила работу в библиотеке. У меня есть некоторые мысли, но все же мне хотелось бы услышать от тебя, почему ты приняла такое решение.
Как бы то ни было, я пишу тебе не из-за этого. То, что происходит в моей семье, заставляет меня пересмотреть свое отношение к тому, что происходило с тобой в последнее время. Я был слишком требователен к тебе, и хочу извиниться на это. Я знаю, что идея с перерывом была именно моей, но, надеюсь, что до моего возвращения мы можем остаться друзьями и поддерживать общение.
Надеюсь, ты мне ответишь. Буду ждать письма от тебя.
Джейсон»