Читаем Высший пилотаж (СИ) полностью

- Во-от еще-о-о оди-ин отбро-о-ос недоре-е-езанный. У на-ас в Эсто-о-онии и-их направля-я-яют на принуди-и-ительную эвтана-а-а-а-а-азию, как некогда в Вели-икой Герма-а-а-ании. Не-е-ечего не-е-ебо копти-и-и-ить!

- И то! - Маркус Кротовский, сын видного деятеля польской автокефальной поместной православно-католической Церкви Яка Кротовского, патетически выпятил "заячью губу". - Я бы предложил пойти еще дальше - заживо их сжигать с последующим четвертованием останков и выставлением отрубленных голов на кольях у Спасских ворот Кремля. Чтобы другим неповадно было ходить по Матушке-России в непотребном виде, оскорбляющем память митрополита Георгия, общечеловеческое достоинство и наше модернизируемое Президентом общество.

В приступе праведного патриотического гнева Маркус рассек гориллоподобной пятерней воздух и угодил другу Михею по утиному клюву. Хлынувшая из него бурая влага разрисовала заснеженный тротуар замысловатыми разводами.

***

Уборщица той же газовой компании Антонина Никитична волочила больные ноги к автобусной остановке и приговаривала:

"Ну вот, еще один день позади. Как бы дотянуть до зарплаты? Самой-то ладно, особенного ничего не требуется, а если что и останется, то можно будет прикупить варикозные чулки. А вот бабе Маше, кровь из носу, надо обязательно выслать в Хабаровск "Диклофенак" для глаз и "Гепатосан" для печени, диабетчице тете Серафиме из Мариуполя - "Галвус", племяшке-астматику Саньку из Новокузнецка - "Недокромил"...

Но первым делом надобно будет отправить с получки три-четыре тысячи в Пермь той несчастной восьмилетней девчушке Катюхе, о которой передавало телевидение, на операцию по пересадке костного мозга".

***

Антонина Никитична подошла к "отбросу модернизируемого общества" и подергала его за разные места. Безрезультатно. Тогда она вернулась на предприятие и попросила дежурного вызвать службу спасения. Дождавшись погружения "помоечного червя" в спецтранспорт, она облегченно вздохнула:

"А ведь он тоже чей-то сын".

Прах ее единственного Родиона уже двенадцатый год покоится на Хованском кладбище. Начальник пожарного расчета, он эвакуировал людей из полыхающего общежития, пока сам не упал замертво.

А ВЕДЬ Я ТОЖЕ БЫЛА КОГДА-ТО ДЕВЧОНКОЙ, СЫНОК

Санитар подвез каталку. На ней - женщина-ветеран. Подле нее никого.

- Сынок! (Это ко мне.) А который сейчас час?

- Три часа.

- Уже три? А привезли меня из дома в двенадцать. Катают туда-сюда. Спрашивают: "Что у Вас болит?". Отвечаю: "Да ничего не болит, просто ходить уже не могу". "Ну, это старость, - говорят, - ничего не поделаешь.

И то правда, сынок. Мне в октябре девяносто стукнуло.

- Вы войну ведь застали.

- Застала, сынок, мне пятнадцать тогда было. Родители в первые же дни погибли при бомбежке, я с тетушкой осталась. Эвакуировали нас из Подольска, и я проработала всю войну на военном заводе. Да, ведь я тоже была когда-то девчонкой, сынок. А сейчас совсем одна. Дети с внучатами погибли в автокатастрофе, а я вот живу еще зачем-то.

Тут подошел санитар и увез каталку с ветераном.

А ПОТОМ ОНА СОШЛА С УМА

Они сидели за мной, две совсем еще юные журналистки. Зал ? 1 (6 этаж) информационного агентства РИА "Новости" в Москве, на Зубовском бульваре. Здесь, 27 января, в Международный День памяти жертв фашизма, вот-вот начнет свою работу "Круглый стол", и девушки оживленно обсуждали заявленную тему.

- А ты сама-то как думаешь - был "Холокост" или нет?

- Не знаю, был, наверное, раз все говорят.

- Не все, не все! - запротестовала та, которая подкрепилась в коридоре коктейлем "Sakura". - Вот мой Валерка говорит, что это они сами выдумали, чтобы деньги на себя выуживать. Хитрые они, не то что мы с тобой.

- Твой Валерик, он - ... (непечатное), еще и не то скажет. Помнишь, когда мы квасили у Натика, он Сталина и Путина тоже жидами назвал.

- А что, неправда? - подруга Валерика запустила руку в целофанновый пакет, раздался веселый перезвон, плавно переходящий в бульканье, и "в секторе Газа" на некоторое время воцарилось спокойствие. - Правда! Так и есть! - выстрелило семя Адольфа Эйхмана. - Пусть Натик тоже ихний, а рубанул, как в воду глядел! А то как же! Как еще объяснить то, что они натворили с народом?

***

Минута молчания.

***

- И дети Сталина - из этой же породы, особенно его дочь Светлана.

Буль-буль-буль за моей спиной.

- Сбежала в Америку со своим мужем-сионистом, а потом...

Буль-буль-буль...

- Ну, а что потом?

- А потом она сошла с ума.

Буль-буль...

АКЦИЯ ПРОТЕСТА

(Посвящается светлым образам выдающегося международного правозащитника ЮрМихалыча Лужкова, его верной спутницы ЭленНиклаевны Интеко-Батуриной и их внучатого племяшки Витюшки Батурина.)

Акция протеcта под кодовым названием "Батуринcкий Лужок" пришлаcь на утро четверга. Она не была cанкционирована, так как запрещенная акция протеcта куда выгоднее и ее организаторам, и правоохренителям. Разгон "акционеров" гарантирует "поcтрадавшим от влаcтей" шумную рекламу в СМИ, а cами "разгоняющие" попадают cоглаcно спецдирективе Миниcтерcтва Внутренноcтей в оcобую категорию риcка и жестоко премируютcя.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Последыш
Последыш

Эта книга вовсе не продолжение романа «Ослиная Шура», хотя главная героиня здесь – дочь Ослиной Шуры. Её, как и маму, зовут Александрой. Девочка при помощи своего друга познаёт перемещение во времени. Путешественник может переселиться в тело двойника, живущего в другой эпохе. В Средних веках двойник героини – молодая жена барона Жиля де Рэ, носящего прозвище Синяя Борода. Шура через двойняшку знакомится с колдовскими мистериями, которыми увлекался барон и помогает двойняшке избежать дьявольского пленения. С помощью машины времени она попадает в тело ещё одного двойника – монаха религии Бон По и узнаёт, что на земле уже была цивилизация. Но самая важная задача – помочь справиться с тёмными силами болярыне Морозовой, которая тоже оказалась одной из временных двойняшек Александры.

Александр Васильевич Холин , Александр Ледащёв , Александр Холин , Андрей Соколов , Макс Мах , Мах Макс

Фантастика / Попаданцы / Технофэнтези / Ужасы / Ужасы и мистика / Прочая старинная литература / Детективная фантастика