Конни попыталась взобраться на спину зверя, но ей мешала слабость и связанные руки. Она соскользнула обратно, падая между пегасом и дверью так, что ее нога коснулась бы земли, если бы Кассандра грубо не рванула ее за пояс вверх.
— Помоги ей! — приказал Каллерво, разозленный тем, что едва не случилась осечка. Кассандра не слишком учтиво подтолкнула Конни вверх, к нему на спину, проследив, чтобы на этот раз Конни твердо сидела на ней, и вернулась обратно в фургон.
— Держись за меня коленями, Универсал, а руками — за мою гриву: мы немножко прокатимся.
Воспользовавшись тем, что на дороге никого не было, Каллерво перешел в галоп на проезжей части и вскоре взмыл в воздух, круто набирая высоту. Конни со страхом смотрела вниз, на мерцающие огни, и думала, что случится, если она попросту сползет со спины пегаса. Будет ли такая смерть лучше, чем то, что он уготовил ей?
— Ты этого не сделаешь, — тихо засмеялся Каллерво. Теперь у него был свободный доступ к сознанию Конни, и он мог слышать все ее мысли. — Ты слишком любишь жизнь.
Конни знала, что он прав. Она крепче сжала его бока коленями, мускулы у нее уже ныли от напряжения.
— Ты устала, посредник, — сказал Каллерво с какой-то нежностью в голосе, когда они проносились сквозь сырое облако. С тех пор как она попала к нему в плен, он стал заботиться о ней, как о своей собственности, добытой с большим трудом. Конни чувствовала, как он втайне торжествует и алчно за ней наблюдает.
— Я не твой посредник.
— Но ведь это так. У тебя нет выбора. Мы созданы друг для друга: наше сотрудничество так же неизбежно, как привязанность моря к луне, за которой оно следует приливами и отливами. Я твоя луна, Конни. Ты смотришь на меня как на темное и омерзительное существо, ты не понимаешь истинных возможностей нашей связи. Что ж, мой универсальный посредник, взгляни, чем мы с тобой можем стать, если будем вместе!
Конни пронзительно вскрикнула: посреди полета Каллерво начал менять обличье. Зверь, на котором она сидела верхом, таял, как облако, развеянное ветром, и она стремительно летела к земле.
Каллерво бесформенной массой закружился вокруг нее, замедляя ее падение. Она дрыгала ногами, пытаясь плыть в этой субстанции, как в воде, но в один момент он снова обрел форму — и Конни подхватил клюв грифона, чей львиный хвост бил по воздуху за оконечностями крыльев; грифон все так же летел на юг, к морю. Ее тошнило от страха, и она беспомощно болталась, слишком потрясенная, чтобы ощущать что-то кроме ужаса. Каллерво засмеялся:
— Ты так и не почувствовала вкус к этой игре? Но не страшись, я не дам тебе упасть. Воспользуйся моими преображениями! Присоединяйся к танцу ветра!
Его форма снова изменилась, и Конни опять упала в иссиня-черную мглу, сливающуюся с ночным небом. Она зажмурилась, отчаянно пытаясь спастись от этого кошмара. Но она не падала камнем на землю: ее кружило, как прутик, попавший в водоворот. Осознав, что ей больше нечего бояться падения на землю, она стала плыть свободнее, позволяя Каллерво поддерживать себя, кружить и поворачивать в воздухе, но тут его сущность перелилась в новую форму — дракона с длинным гибким хвостом. Он живо подхватил ее когтями, а потом снова подбросил в небо, превращаясь в феникса с развевающимися черными перьями. Падая в мягкую черноту, Конни ощутила возбуждение, которое пронизало все ее существо, вливаясь в ее вены, оживляя ее измученную душу. Каллерво наслаждался своей властью над формой, жаждал прочувствовать всю жизнь — самую ее суть — каждого из существ, в которых он превращался, радовался тому, что раскрывает тайны творения, научившись принимать его формы.
— Так почему же ты не любишь нас? — спросила Конни, которую смутил этот взгляд в глубь его натуры. Она и не думала, что он находит удовольствие в чем-то кроме разрушения.
Радость от игры лопнула, как мыльный пузырь, а феникс быстро вернулся в форму пегаса, снова сосредоточившись на своем деле.
— Человечество — это ошибка, — коротко ответил Каллерво.
Приближаясь к лесу, пегас начал кругами заходить на посадку. Конни всмотрелась в темноту поверх его шеи и увидела внизу огни Гескомба.
— Что мы здесь делаем? — спросила она, не надеясь на ответ, но, к ее удивлению, он с готовностью откликнулся:
— Завтра люди начнут уничтожать лес, но мы их остановим.
— Как? — спросила она, боясь того, что может сейчас услышать.