Ублюдок все-таки втянул Сашу в свою педофильскую игру. Он, тридцатисемилетний мужик, представляется подростком и пишет какому-то недочеловеку, что любит девочек. Что это, заразно, что ли? Но он тут же себя успокоил. Во-первых, он имел в виду противоположный пол, а не возрастную категорию. И во-вторых, это происходит все еще по уважительной причине.
Саша был в шоке. Он попытался взять себя в руки. Ничего не вышло, но писать он начал, тщательно подбирая слова.
Ответом были милые улыбочки.
«Этот мудак думает, что я шучу».
Он забыл, как зовут того парня – ловца педофилов. Что-то, связанное с холодным оружием. Мачете, кинжал, топор, тесак… Тесак? Резак!
Волшебство, да и только. Сева Швабрин – педрила в красном платьице – испарился.
Сева Истомина утомил настолько, что он больше не мог сидеть за компьютером. Саша встал, прошелся по кабинету, разминая затекшие конечности. Из головы не выходил этот больной сукин сын в платьице. Трудно представить, что у этих существ были родители, но они ведь наверняка были. И что? Почему все так вышло-то, а? Последний вопрос он напрямую задал себе. И вопрошал он о конкретном своем случае. Почему он допустил то, что произошло с его сыном? Все эти программы, предостерегающие его от вредной информации, скручивание ручек с окон, хранение под замком острых предметов, лекции на тему «Безвыходные ситуации и выход из них», все это зря? Получается, так. А иначе Сережка должен был к нему подойти и рассказать о мудаке, высылающем ему ролики с самоубийствами. Должен был и не подошел. Но ведь проблемы были. Мать занята устройством своей личной жизни, в которой ни Сережке, ни Александру места не было. Отец, наоборот, опекал настолько, что проходу не давал. В школе? Не исключено, что в школе у него тоже не все гладко было. В себе же держать это он не мог? Кому-то же он это рассказывал?
Саша сел за компьютер. С кем же он мог делиться этим? Истомин нажал на
Всего два предложения, и Саша понял. Вернее, вспомнил объяснение Дока.
Вот оно! Он появлялся там, где родители были слишком заняты своими разборками. Приходил и забирал ребенка. А узнавал он об этой беде вот так же, как только что узнал Саша о беде… Он еще раз посмотрел на имя. Нютик Лютик. Замечательное имя, если тебе надо спрятаться или, наоборот, выделиться. У подростков – скорее второе. Возможно, ее зовут Аня Лютикова. Сути это уже не меняло. Они… все те, кто уже покончил с собой, поделились своей бедой, своей болезнью. И тут же к ним пришел «доктор», чтобы излечить их семьи.
Александр пододвинул к себе клавиатуру, поставил курсор в окошко «Поделиться новостью» и начал писать свою историю. В какой-то мере даже невыдуманную. Слегка приукрасив, а где надо – усугубив. Вся его история сводилась к тирании матери (тут он писал как о своей) и несчастной жизни отца и сына. В конечном счете отец предает сына и уходит из семьи. На что, собственно, теперь Кирилл Галкин и жалуется всему миру.
Он поставил точку и откинулся на спинку стула. Наживка заброшена, осталось только ждать.
В полночь Саша встал, чтобы размяться. Он сделал скручивания, не сводя глаз с монитора. Черт! Если так дело пойдет, то ему придется просидеть еще день на работе. А надо бы к Сережке съездить. Он снова прошелся из угла в угол. Саша слабо представлял, что ему делать в случае поимки ублюдка. Как его выудить из компьютера? Он махнул рукой. Надо решать проблемы по мере их поступления. Но пока проблема была одна и решаться не хотела.