Кирилл, сбросивший кольчугу и надевший свой генеральский мундир с золотыми погонами, устроился меду принцессой и баронессой Улицкой. Контраст между двумя просветами и двумя же большими звездами на погонах одной и маленькой звездочкой при одном просвете на Светкиных плечах был разительный, но герцог предпочитал смотреть несколько ниже. Благо повседневная форма в отличие от камуфляжа у женщин комплектовалась довольно короткими юбочками, а не балахонистыми пятнистыми штанами. Вот решить, у кого ножки красивее, он так и не смог. А проверить тактильные ощущения под надзором сидящей напротив тетки было невозможно.
Сидели долго, не столько празднуя, сколько поминая павших бойцов. Ели, пили и опять вспоминали.
У Кирилла вдруг из подсознания выползла какая-то рубленная, но явно подходящая моменту мелодия. Он быстро нашел текст в файл–сервере и, переписав на салфетку, протянул сидящему недалеко майору Астахову. Ну, все-таки, не с его голосом песни исполнять. А у графа с этим все в порядке. Как он мотив подобрал, герцог не понял. Но после первых же слов в трапезной был слышен только сэр Даррен.
Герцогиня резко вскинулась, когда до нее дошло, что Земля это не то, что у нее под ногами, а название планеты Создателей. Но потом леди Оливия сидела тихо, внимательно слушая.
Песня звучала, и никто еще не знал, что Лоусвилл уже стягивает войска от южной границы ближе к Черному лесу, где от гранаты можно спрятаться за стволом дерева, а арбалеты, впрочем, как и луки, не очень-то эффективны. И результат боя зависит только от умения воинов и их численности. Вот по второму параметру Сангарская армия существенно уступала противнику.
Оказывается для того, чтобы стать очень счастливым, надо уже обладать определенной толикой счастья. До подполковника вдруг дошло, чего же ему все-таки не хватает на подлунной базе Олимпа.
Вечером Затонов, укладывая детей спать, в очередной раз столкнулся с проблемой сказки на ночь. Долго не мог вспомнить ни одной новой, которую малыши бы уже не слышали. Жене хорошо — она за счет колыбельных этот вопрос решила. Но, увы, не с его голосом детям песни петь. Старые сказки ни Патрицию, ни Мишку категорически не устраивали, при их отличной памяти второй раз слушать было совсем не интересно. Но все-таки еще одну подполковник вспомнил — про звездочета. Только обрадовал детей названием, как сразу услышал вопрос:
— Па–ап, — протянула дочка, стараясь говорить медленно, чтобы Павел успевал разобрать ее скороговорку, — чет — это тот, кто считает?
Не успел он кивнуть, как Мишка протараторил:
— Чо это за звездо?
— Надо говорить не чо, а что, — сначала поправил подполковник и только потом ответил:
— Звезда, я вам уже рассказывал — это огромный природный термоядерный реактор, называемый солнцем, с очень большого расстояния видимый на ночном небе как маленькая искорка. Ну, примерно так же, как отрывающиеся частички огня от костра.
— Это когда ты с мамой нам показывал, что такое открытый огонь? — переспросил сын.
— И что нельзя в нем руками топливные брикеты поправлять? — добавила Патриция.
— Правильно, — подтвердил Затонов.
— А чего их считать? — удивился Мишка. — На мониторе, — он тут же ткнул пальцем в экран — у детей Наташка тоже была любимой заставкой. Привыкли, пока спали в апартаментах родителей, — как ни крути вектор зрения камеры, есть только Инти и Альфа с Бетой.
Во! И как объяснить малышам сущность аномалии?!
— На самом деле звезд во вселенной бесчисленное количество. Но природные условия вокруг Наташки таковы, что отсюда видны всего только три, включая Инти.