Читаем Взорви эти чертовы двери! И другие правила киноделов полностью

Конечно, есть и исключения. Моя партнерша по британской картине «Романтичная англичанка» (1975) Гленда Джексон, очень одаренная актриса, не только ничуть не стеснялась постельных сцен, но и кажется, даже получала удовольствие от съемок в них. Даже когда мы не снимали постельные сцены, она ходила по съемочной площадке голой. Ей было совершенно все равно.

Пример оказался заразительным — наверное, это фильм на всех так повлиял, — и вскоре уже не только Гленда расхаживала голой просто так. В первое утро съемок еще одна актриса, совсем молоденькая, голой зашла ко мне в гримерку и попросила сигарету. Я был женат и очень испугался. Я просто дал ей сигарету и — на всякий случай — полотенце.

Я снимался в любовных сценах с величайшими актрисами и прославленными красавицами своей эпохи: Элизабет Тэйлор, Джейн Фондой, Джейн Эшер, Шелли Уинтерс, Глендой Джексон, Мэгги Смит. Я рад, что мне выпала такая возможность, но я никогда не путал личную жизнь с профессиональной. Я думаю об этих женщинах не как о красавицах, очутившихся со мной в одной постели, а как о блестящих актрисах, которые, как и я, просто выполняли свою работу. Если мне удалось сохранить профессионализм в подобных ситуациях и увидеть четкую грань между допустимым и недопустимым, если я сумел держать себя в руках, хотя мой офис на время превратился в спальню — значит, сможет любой. Это не так уж и сложно. И те, кто утверждает обратное, просто плохо стараются.

И все же лучшей любовной сценой в моей карьере стала сцена прощания Альфреда и Бэтмена в фильме «Темный рыцарь: Возрождение легенды». А главное — для нее мне даже не пришлось раздеваться.

Глава 14. Не оглядывайтесь (ну разве что иногда)

Дэниэл Дрэвот: Пичи, мне бесконечно жаль, что ты вынужден погибнуть из-за моего зазнайства, хотя мог бы вернуться домой богатым, как ты того заслуживаешь. Можешь ли ты простить меня за это?

Пичи Карнехан: Могу. Могу и прощаю. Полностью и безоговорочно, без какой-либо задней мысли.

Дэниэл Дравот: Тогда все в порядке.

«Человек, который хотел быть королем» (1975)

Наверное, призыв не оглядываться звучит странно из уст человека, пишущего мемуары. Но до того момента, как я взялся за перо, моим жизненным принципом было «не оглядываться на свою маленькую жизнь», как сказал мой герой Элфи, и смотреть только вперед. И этот принцип сослужил мне хорошую службу. Размышлять о том, что позади, — пустая трата времени, ведь изменить все равно ничего нельзя. Что я люблю, так это планировать наперед. Меня хлебом не корми — дай распланировать свое будущее на много лет вперед: я читаю сценарии новых фильмов, сажаю новые деревья. И своим внукам твержу: «Не смотрите через плечо — споткнетесь».

Не просматривайте отснятый материал

Когда я снимаюсь в той или иной сцене, я абсолютно сосредоточен. Я не думаю о следующей сцене, не проигрываю ее в уме. Я полностью посвящаю себя тому, что должен делать в данный момент. А потом, когда сцена снята, считаю свою работу законченной.

Я никогда не беспокоюсь о том, как выглядел, хорошо ли сыграл. Если режиссер доволен, я перестаю думать об отснятой сцене и перехожу к следующей.

Это хороший подход, вот только иногда картину переозвучивают. Через несколько месяцев после съемок актера могут вызвать и попросить перезаписать ту или иную сцену. Например, если во время предыдущей записи залаяла собака или режиссер хочет, чтобы актер прочел строки с другой интонацией. К тому времени я обычно успеваю сняться в еще одном или даже двух фильмах, и мне стоит больших усилий вспомнить своего бывшего персонажа, его акцент и эмоции в данной сцене. По этой причине я предпочитаю, чтобы все было сделано с первого раза. Если с первого раза что-то не задалось, у режиссера часто возникает искушение оставить озвучивание на потом, но это почти всегда ошибка: актеру приходится прилагать больше усилий, а результат все равно чуть худшего качества.

Именно поэтому я стараюсь полностью сосредоточиться на сцене и с первого раза сыграть ее как надо. По тем же причинам я никогда не просматриваю рабочий отснятый материал. Зачем портить день сегодняшний, тревожась о вчерашнем? Не лучше ли сосредоточить все силы на хорошем исполнении сегодня и подготовке к завтрашнему дню?

Рабочий материал — это кадры, отснятые за день; раньше, в эпоху кинопленки, ее проявляли и несли режиссеру и другим членам съемочной бригады с целью убедиться, что нет никаких сюрпризов и все прошло как запланировано. Сейчас проявки нет, пленку никто не приносит, а все просто идут в небольшой трейлер на съемочной площадке и просматривают отснятый материал сразу после съемки.

Перейти на страницу:

Все книги серии МИФ. Культура

Скандинавские мифы: от Тора и Локи до Толкина и «Игры престолов»
Скандинавские мифы: от Тора и Локи до Толкина и «Игры престолов»

Захватывающее знакомство с ярким, жестоким и шумным миром скандинавских мифов и их наследием — от Толкина до «Игры престолов».В скандинавских мифах представлены печально известные боги викингов — от могущественного Асира во главе с Эинном и таинственного Ванира до Тора и мифологического космоса, в котором они обитают. Отрывки из легенд оживляют этот мир мифов — от сотворения мира до Рагнарока, предсказанного конца света от армии монстров и Локи, и всего, что находится между ними: полные проблем отношения между богами и великанами, неудачные приключения человеческих героев и героинь, их семейные распри, месть, браки и убийства, взаимодействие между богами и смертными.Фотографии и рисунки показывают ряд норвежских мест, объектов и персонажей — от захоронений кораблей викингов до драконов на камнях с руками.Профессор Кэролин Ларрингтон рассказывает о происхождении скандинавских мифов в дохристианской Скандинавии и Исландии и их выживании в археологических артефактах и ​​письменных источниках — от древнескандинавских саг и стихов до менее одобряющих описаний средневековых христианских писателей. Она прослеживает их влияние в творчестве Вагнера, Уильяма Морриса и Дж. Р. Р. Толкина, и даже в «Игре престолов» в воскресении «Фимбулветра», или «Могучей зиме».

Кэролайн Ларрингтон

Культурология

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза