Подобные традиции не могли не отразиться на характере боевых действий — тот, кто знает, что пощады не будет, дерется яростнее. На начальном этапе операции «Барбаросса» подобные вещи, по понятным причинам, в меньшей степени затрагивали немцев, однако когда пришла зима, многое изменилось. Лишившись способности к быстрому передвижению из-за условий погоды и местности, изолированные друг от друга немецкие части вдруг оказались перед лицом войны с массами плохо вооруженного, но должным образом экипированного для зимы противника, когда им пришлось сойтись в рукопашной в снежных сугробах, сражаясь штыком, прикладом или ножом — единственным оружием, которое не боялось мороза.
Если поле оставалось за немцами, уцелевшие немедленно сдирали с убитых советских солдат их одежду — белые тулупы и валенки были самыми ценными трофеями — и обзаводились трофейным оружием. Советский пистолет-пулемет ППШ-41, например, пользовался предпочтением перед немецким МР-40 по той причине, что конструктивно более простой русский автомат реже заедало на морозе. К декабрю 1941 г. командованию Вермахта пришлось издавать особые приказы, чтобы возвращающиеся из России в Германию для лечения или отдыха солдаты обеспечивались новой формой; немецкий обыватель был бы в противном случае просто шокирован внешним видом некоторых из военнослужащих.
По мере того как тянулась зима 1941/42 г… Вермахт быстро адаптировался к ее суровым условиям. Солдаты научились строить специальные убежища из снега, предохранявшие их от ветра, или же просто выгоняли из изб крестьян. Нехватка теплого обмундирования вела к импровизациям, начиная от газет, которые вкладывали в сапоги, и заканчивая максимумом слоев всего того, что только удавалось использовать как одежду.