И в тот момент у меня даже, пусть и на краткий миг, мелькнула невероятная мысль: а вдруг он лучше, справедливее и... добрее моего первого хозяина?
Но, охваченная негодованием к самой себе, я вдруг рассмеялась. От нелепости этого предположения.
Одного взгляда на Штефана Кэйвано достаточно, чтобы понять, что он за человек. И что он не прощает ошибок и проступков. Не рабам. Вообще никому.
Тогда почему же простил мне мой поступок, дерзкий, грубый, подначивающий его отомстить мне так, как того захочет хозяин в отношении своей рабыни?! Что им двигало? Чем он руководствовался? Почему он не воспользовался своим правом, а просто... простил меня? Штефан Кэйвано – простил?! Это даже на слух звучало нелепо. Не мог он так поступить. Я не была настолько наивной, многое уже повидала в этом мире, чтобы верить в то, чего нет на самом деле. И в людях я пыталась разбираться, я видела, что они из себя представляют, а потому редко в них ошибалась. Князя Кэйвано же я разгадать не могла. Но точно знала лишь одно – его нужно остерегаться. Он опасен.
Он меня пугал уже тем, что оставался для меня тихой загадкой. Все в этом мире казалось невероятным, безумным, совершенно алогичным. И в этом мире мне приходилось существовать. И в эпицентре всего этого хаоса, возвышаясь надо всеми, стоял он. Я так и не привыкла к правилам и законам, которые здесь всем остальным казались нерушимой и неоспоримой истиной. И боялась того, что законом для всех был он.
Но, когда я на трясущихся ногах, с бешено колотившимся в груди сердцем, вышла из комнаты Князя, я отчего-то совсем не думала о том, куда я попала. Все мои мысли были направлены
Сердце вновь отчаянно забилось в груди пойманной птичкой, и я приказала ему заткнуться и не питать иллюзий. Этот человек крушит иллюзии на корню, не давая им развития. И мои иллюзии, если я позволю им взлететь, вскоре окажутся на земле, погребенными за нелепыми и безрассудными мечтами.
Этот мир, являясь будто в насмешку чьей-то иллюзией, тем не менее не терпел проявления фантазий и иллюзий. На мечты у меня так же не было права, как и ни на что здесь. Мне приказывали, я исполняла. А если не исполняла, была наказана за неповиновение. Казалось, все было слишком просто. Для тех, кто готов был следовать этим правилам. Для других, - не для меня.
И главной силой, которая могла сломить мое сопротивление, указать мне на мое истинное место в этом мире, был именно он – Князь Четвертого клана, холодный и равнодушный негодяй! Богач, циник, словно ледяное мраморное изваяние, вылепленное из презрения, жестокости и безжалостности.
Почему же ко мне он отнесся иначе, чем к остальным своим рабам? Потому что вдруг вспомнил о нашей с ним случайной встрече на улицах Праги? Решил пожалеть хрупкую девочку, заброшенную в жестокий мир дикости и грубости? Сомневаюсь, что он был бы настолько добр. Не верю в то, что он вообще знает значение этого слова. Так в чем же причина его... милости?!
Это не просто раздражало, но бесило. Я не могла понять, что от него можно ожидать!
И только потом, уже позже, когда встретилась с Лейлой, я поняла, почему Кэйвано был так благороден.
Хотя, может быть, я просто обманывала саму себя? Неправда ли, я поняла это еще там, в его комнате? Когда, стоя спиной к двери, чувствовала обжигающую сладость его тела, холод его шепота на своей коже, притягательную силу его могущества и подавления, жажду покорения, которая сквозила в каждом его взгляде, чувственном и ледяном одновременно. Как один человек может вызывать такие противоречивые эмоции?! Стыдно признаваться себе в этом, но в тот момент не только страх сковал мое тело, но и еще что-то более сильное, могущественное, пленительное, возбуждающе прекрасное. Бежать от него! Или же кинуться к нему навстречу. Но я осталась стоять на месте, дрожа от ожидания, нервничая, волнуясь.
А он смотрел на меня, пробегая ленивым, медлительно скользким взглядом по моему лицу и телу, наслаждаясь моим смущением, испугом и ожиданием расплаты.
Черт побери, уже тогда я понимала, что этот человек имеет неограниченную власть! Не только над всеми своими людьми, но и надо мной - тоже. Она исходила от него потоками раскаленной лавы, ею дышало все в нем и вокруг него. Князь не терпел пререканий и отказов. Он был законом, он был не крушимой гранитной стеной, наделенной огромнейшей властью.
И он чувствовал в себе эту власть и делал все для того, что окружающие тоже ее чувствовали.