— Григорий Анатольевич, я верю, что ваша дочь образец для подражания, — Назар недобро прищуривается. — Целомудренная и воспитанная девушка, это видно сразу. Вы не против, если я украду её ненадолго?
— Разумеется.
Папа вкладывает мою ладонь в ладонь Назара, и меня словно током бьёт. Хочу дёрнуться в сторону, однако Назар предугадывает моё действие, перехватывая меня за предплечье. Пальцы впиваются с такой силой, что я охаю от вспышки боли. Назар наклоняется и шепчет мне на ухо, поджигая миллионы нервных окончаний:
— Улыбайся и начинай переставлять ноги. Ты же не хочешь скандала?
Всё так. Это месть. Но почему папа ему подыграл? Или, наоборот, заплатил Назару, чтобы тот устроил сцену? Но зачем это папе? К чему этот спектакль? И самый главный вопрос: где, чёрт побери, настоящий Доган?