Читаем Забытые острова. Аннушка (СИ) полностью

Каюсь, не стерпела. А кто бы вытерпел такое чудо? Правда, в последний момент удержалась, чтобы не отвесить этому оболтусу хорошего леща. Борюсик тоже решил проявить характер:

- По какому праву ты на меня кричишь? Я тебе не мальчик! И вообще...

Ботан быстро сдулся, перейдя в свое обычное состояние, а я задумалась.

Да-а, тяжелый случай. И как этому созданию объяснить, что он, мягко говоря, не прав? И ведь орать на него бесполезно, он просто не воспримет. Надо сперва решить, что с ним делать дальше. Нет никакого желания вытирать ему сопельки, готовить кашку и прочее. А то потом он решит, что я должна ему стирать носки, рассказывать на ночь сказки и делать все прочее, что обычно делала его матушка. Не-ет, я на такое не подпишусь. А вот бутылочку, которую он выкинул, надо бы найти и подобрать. Мне все равно в ту сторону идти, а он вряд ли сообразил тару куда-нибудь подальше закинуть. Надо только кадра этого отшить, чтобы следом не тащился. День-другой померзнет-поголодает, глядишь, и мозги на место встанут. Я изобразила обиженно-презрительную гримаску, и с той интонацией, с какой ставила на место дворовых мальчишек, заявила:

- Ну вот что, значительно старший, ты куда-то шел, вот туда и иди. А у меня дела, знаешь ли, мне некогда.

- Но...

Кажется, до ботана стало что-то доходить.

- Но ты хотя бы объясни, что я не так сделал!

Надо же, голосок почти что жалобный. Опять же, как будто, искренен, и действительно хочет что-то понять. Придется объяснять:

- Ты, заявляешь, что не мальчик, но мозги у тебя пятилетнего ребенка. Тебе дали полтора килограмма всего на свете. И что ты взял? Перекус на два раза. А что будешь жрать вечером? А утром? Хочешь, скажу, что будет дальше? Через час ты дожуешь остатки последнего бута, еще через час - шоколадку. Потом захочешь пить, а вода уже закончилась. Ты будешь шататься по острову, если повезет - найдешь какую-нибудь лужу и будешь кружить около нее, потому что набрать воды тебе будет не во что. А к следующему полудню ты будешь сидеть где-нибудь на камушке с подведенным от голода брюхом, и то, что закажешь, сожрешь в первые пять минут. И доживешь ли до третьей поставки - хрен его знает. В общем, сидишь себе, худеешь не по дням, а по часам.

- Но почему?!

О святая наивность! Мне что, предлагают сыграть Красную Шапочку? А пускай!

- Ты никогда и ничего не сделал в жизни сам.

Глава 4

Борюсик сверканул очами, попытался что-то сказать, потом взор его угас и уткнулся в попираемый штиблетами грунт. Неужто я попала в точку? То есть, всю сознательную жизнь мамаша его давила и гнобила, раздавала ЦУ налево и направо, а он не смел ей противостоять? А сейчас, лишенный родительского влияния, мальчик, видимо, пытается самоутвердиться.

Ну да пусть себе самоутверждается, а мне недосуг. Время-то идет, а мне нужно еще хотя бы на пару-тройку километров по берегу сбегать, да на обратном пути дров набрать, чтобы на ужин и завтрак хватило. Было бы неплохо еще на горку взобраться, окрестности обозреть. Хотя, наверное, сперва можно и на горку залезть, может, и по берегу ноги бить не придется. Заодно по дороге и про этого ниочему подумаю. Раз уж он на острове образовался, то хошь-не хошь, а придется какие-то отношения с ним поддерживать. Хотя бы здороваться по утрам. Вот я ему это все и выложила. Осторожненько, чтобы нежную и ранимую детскую психику не потревожить. Потом купальные тапки и гребень под камешек сложила, чтобы ветром случайным не унесло, и двинулась наверх, оставив Борюсика размышлять о превратностях судьбы и скорбеть о несовершенстве мира.

Наверх поднималась часа полтора. Про Доцента этого... а что? Решено: буду его звать Доцентом, когда прозвище «Борюсик» надоест. Так вот, про него и думать забыла. Кстати, надо будет Борюсику сказать, что погоняло «Доцент» он еще должен заслужить. Но сейчас речь не о том, сейчас – о первозданной, не тронутой цивилизацией дикой природе.

Так вот, поднималась я часа полтора. Сперва топала по довольно пологому холму с редким соснячком, потом началась скала. Ну, там ничего сложного: трещины большие, ступени частые и широкие, так что лезла я уверенно. Мы с пацанами еще и не на такие горки забирались. Подзапыхалась, конечно, не без этого. Ну так чего вы от меня хотите? Образ жизни я вела абсолютно нездоровый, отчего спортивную форму потеряла, а лишний вес, напротив, набрала. Но ладно, долой лирику. Как бы то ни было, на вершину я вскарабкалась. Пострадавшие коленки пару раз пострадали по новой, но это было несущественно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее
99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее

Все мы в разной степени что-то знаем об искусстве, что-то слышали, что-то случайно заметили, а в чем-то глубоко убеждены с самого детства. Когда мы приходим в музей, то посредником между нами и искусством становится экскурсовод. Именно он может ответить здесь и сейчас на интересующий нас вопрос. Но иногда по той или иной причине ему не удается это сделать, да и не всегда мы решаемся о чем-то спросить.Алина Никонова – искусствовед и блогер – отвечает на вопросы, которые вы не решались задать:– почему Пикассо писал такие странные картины и что в них гениального?– как отличить хорошую картину от плохой?– сколько стоит все то, что находится в музеях?– есть ли в древнеегипетском искусстве что-то мистическое?– почему некоторые картины подвергаются нападению сумасшедших?– как понимать картины Сальвадора Дали, если они такие необычные?

Алина Викторовна Никонова , Алина Никонова

Искусствоведение / Прочее / Изобразительное искусство, фотография
1984. Скотный двор
1984. Скотный двор

Роман «1984» об опасности тоталитаризма стал одной из самых известных антиутопий XX века, которая стоит в одном ряду с «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и «451° по Фаренгейту» Брэдбери.Что будет, если в правящих кругах распространятся идеи фашизма и диктатуры? Каким станет общественный уклад, если власть потребует неуклонного подчинения? К какой катастрофе приведет подобный режим?Повесть-притча «Скотный двор» полна острого сарказма и политической сатиры. Обитатели фермы олицетворяют самые ужасные людские пороки, а сама ферма становится символом тоталитарного общества. Как будут существовать в таком обществе его обитатели – животные, которых поведут на бойню?

Джордж Оруэлл

Классический детектив / Классическая проза / Прочее / Социально-психологическая фантастика / Классическая литература
Неучтенный
Неучтенный

Молодой парень из небольшого уральского городка никак не ожидал, что его поездка на всероссийскую олимпиаду, начавшаяся от калитки родного дома, закончится через полвека в темной системе, не видящей света солнца миллионы лет, – на обломках разбитой и покинутой научной станции. Не представлял он, что его единственными спутниками на долгое время станут искусственный интеллект и два странных и непонятных артефакта, поселившихся у него в голове. Не знал он и того, что именно здесь он найдет свою любовь и дальнейшую судьбу, а также тот уникальный шанс, что позволит начать ему свой путь в новом, неизвестном и загадочном мире. Но главное, ему не известно то, что он может стать тем неучтенным фактором, который может изменить все. И он должен быть к этому готов, ведь это только начало. Начало его нового и долгого пути.

Константин Николаевич Муравьев , Константин Николаевич Муравьёв

Фантастика / Прочее / Фанфик / Боевая фантастика / Киберпанк
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие

В последнее время наше кино — еще совсем недавно самое массовое из искусств — утратило многие былые черты, свойственные отечественному искусству. Мы редко сопереживаем происходящему на экране, зачастую не запоминаем фамилий исполнителей ролей. Под этой обложкой — жизнь российских актеров разных поколений, оставивших след в душе кинозрителя. Юрий Яковлев, Майя Булгакова, Нина Русланова, Виктор Сухоруков, Константин Хабенский… — эти имена говорят сами за себя, и зрителю нет надобности напоминать фильмы с участием таких артистов.Один из самых видных и значительных кинокритиков, кинодраматург и сценарист Эльга Лындина представляет в своей книге лучших из лучших нашего кинематографа, раскрывая их личности и непростые судьбы.

Эльга Михайловна Лындина

Кино / Театр / Прочее / Документальное / Биографии и Мемуары