Читаем Забытые острова. Аннушка (СИ) полностью

И – всё. Закрутило, завертело, понесло… Причем, не меня одну, а нас обоих. Крышу сорвало и унесло, да так, что шиш догонишь. И не только мою – обе. Хорошо еще, хватило соображения на виду у всех ограничиться небольшими поцелуйчиками. А потом… потом я договорилась с Сарой, пообещав ей соблюдение всех правил ухода за больным, собрала в рюкзачок еды, лекарств и бинтов, нагло взяла лодку, села на весла и увезла нас обоих на шхуну. И вот уже там мы оторвались, насколько хватило здоровья. Куда там Борюсику с Дзеттой с их бурной итальянской страстью! Русская женщина и бешеный ирландец круче, это я вам ответственно заявляю.

Едва только медицина дала добро, как я запряглась по полной в обычную повседневную работу. Пахала наравне со всеми. И землю копала, и гвозди колотила, и кладку клала – оказалось, что я чуть ли не единственный специалист в этом вопросе. И, вроде, работала на совесть, и с людьми ровно себя вела, а все равно было ощущение… не принимают меня как ровню. Не понимают они, с чего это я решила корону скинуть. Но прямо меня об этом никто не спросил, а самой ходить и каждому объяснять – тоже не самое умное дело.

Так или иначе, жизнь нашей группы текла своим чередом, все более и более вставая в рабочую колею. Появлялись новые люди, выполнялись необходимые работы, поселок на берегу прирастал домами, у людей появлялась какая-никакая надежда на то, что это благополучие не уйдет. Вот только я так и оставалась для всех белой вороной. И не сказать, что это так уж мне мешало, но неудобство, дискомфорт создавало. А потом три главных группировки решили собрать большое-пребольшое собрание больших-пребольших начальников. От нас поехал, разумеется, главный начальник Борюсик, вьетнамец Фам Шень как главный военачальник, главный завхоз Михалыч и я в роли главной советницы. Собственно, я даже и не удивилась этому, все равно ни одно наше внутреннее совещание без меня не проходит. Даже обрадовалась случаю: была у меня одна идея, которая могла все перевернуть и в жизни островов, и в моей жизни тоже.

Приехали мы на остров Кота и принялись переговариваться. Обо всем подряд: о взаимодействии, о форматах радиосвязи, о взаимопомощи, о совместных действиях против разных нехороших человеков, которые видят смысл своей жизни в отнятии материальных ценностей у ближнего. И у дальнего тоже, если удастся дотянуться. А под занавес, когда обо всем уже договорились, я вынула из закромов родины бортовой журнал того самого парусника, безвременно почившего у берегов нашего острова. Вот тут и началось самое интересное.

Воплей было – до небес. Орали, спорили до хрипоты, только что в бороды да в косы друг другу не вцеплялись. А главный смысл споров был: нужны нам эти дальние соотечественники или не нужны? Радиосвязи с ними нет, находятся они у черта на куличиках, и сколь-нибудь регулярное сообщение с ними невозможно по определению. А ну как они потребуют присоединиться к ним на условиях колонии? А нам такое даром не надо, мы и сами с усами. В общем, спорили-спорили, а потом я поднялась и спросила:

- Скажите, сколько людей может поместиться на этих островах?

Народ замолчал, с удивлением уставившись на меня.

- Вы все знаете, что на наш архипелаг засылают людей из расчета три человека на остров среднего размера. На большие острова – две или три тройки, в зависимости от размера. Количество островов ограничено. Так сколько людей здесь может поместиться?

-Ты что хочешь сказать? – нахмурился Кот, хозяин острова, серьезный мужик в годах.

- Да, собственно, ничего. Только то, что когда выбьем всех бандитов и останутся только три наши группы и несколько условно дружественных, развитие остановится. Вы же сами знаете, что в какой-то момент количество рабочих рук становится совершенно недостаточным для дальнейшего прогресса. А откуда их взять? Выходит, что неоткуда. Но это еще не все.

- А что еще? – заинтересовался глава третьей группы, Стас.

- А вот что. Какова должна быть численность населения, чтобы избежать близкородственных браков и связанных с этим наследственных заболеваний? Хватит у нас народа, чтобы наши дети-внуки не начали вырождаться? Нет. А это означает, что нужно искать другие земли, других людей. А раз так, то почему бы не наведаться к нашим землякам на другой половине шарика? Может, получится наладить с ними контакт, может, узнаем, откуда берутся люди, как их можно к нам на острова привезти. А, может, найдется такое место в паре-тройке тысяч миль отсюда, что мы всем табором снимемся и ломанемся туда, бросив здесь все построенное и распаханное.

- И как ты предлагаешь это сделать?

- А на чем плыть?

- А где…

- А что…

- А кто…

- А как…

Перейти на страницу:

Похожие книги

99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее
99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее

Все мы в разной степени что-то знаем об искусстве, что-то слышали, что-то случайно заметили, а в чем-то глубоко убеждены с самого детства. Когда мы приходим в музей, то посредником между нами и искусством становится экскурсовод. Именно он может ответить здесь и сейчас на интересующий нас вопрос. Но иногда по той или иной причине ему не удается это сделать, да и не всегда мы решаемся о чем-то спросить.Алина Никонова – искусствовед и блогер – отвечает на вопросы, которые вы не решались задать:– почему Пикассо писал такие странные картины и что в них гениального?– как отличить хорошую картину от плохой?– сколько стоит все то, что находится в музеях?– есть ли в древнеегипетском искусстве что-то мистическое?– почему некоторые картины подвергаются нападению сумасшедших?– как понимать картины Сальвадора Дали, если они такие необычные?

Алина Викторовна Никонова , Алина Никонова

Искусствоведение / Прочее / Изобразительное искусство, фотография
1984. Скотный двор
1984. Скотный двор

Роман «1984» об опасности тоталитаризма стал одной из самых известных антиутопий XX века, которая стоит в одном ряду с «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и «451° по Фаренгейту» Брэдбери.Что будет, если в правящих кругах распространятся идеи фашизма и диктатуры? Каким станет общественный уклад, если власть потребует неуклонного подчинения? К какой катастрофе приведет подобный режим?Повесть-притча «Скотный двор» полна острого сарказма и политической сатиры. Обитатели фермы олицетворяют самые ужасные людские пороки, а сама ферма становится символом тоталитарного общества. Как будут существовать в таком обществе его обитатели – животные, которых поведут на бойню?

Джордж Оруэлл

Классический детектив / Классическая проза / Прочее / Социально-психологическая фантастика / Классическая литература
Неучтенный
Неучтенный

Молодой парень из небольшого уральского городка никак не ожидал, что его поездка на всероссийскую олимпиаду, начавшаяся от калитки родного дома, закончится через полвека в темной системе, не видящей света солнца миллионы лет, – на обломках разбитой и покинутой научной станции. Не представлял он, что его единственными спутниками на долгое время станут искусственный интеллект и два странных и непонятных артефакта, поселившихся у него в голове. Не знал он и того, что именно здесь он найдет свою любовь и дальнейшую судьбу, а также тот уникальный шанс, что позволит начать ему свой путь в новом, неизвестном и загадочном мире. Но главное, ему не известно то, что он может стать тем неучтенным фактором, который может изменить все. И он должен быть к этому готов, ведь это только начало. Начало его нового и долгого пути.

Константин Николаевич Муравьев , Константин Николаевич Муравьёв

Фантастика / Прочее / Фанфик / Боевая фантастика / Киберпанк
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие

В последнее время наше кино — еще совсем недавно самое массовое из искусств — утратило многие былые черты, свойственные отечественному искусству. Мы редко сопереживаем происходящему на экране, зачастую не запоминаем фамилий исполнителей ролей. Под этой обложкой — жизнь российских актеров разных поколений, оставивших след в душе кинозрителя. Юрий Яковлев, Майя Булгакова, Нина Русланова, Виктор Сухоруков, Константин Хабенский… — эти имена говорят сами за себя, и зрителю нет надобности напоминать фильмы с участием таких артистов.Один из самых видных и значительных кинокритиков, кинодраматург и сценарист Эльга Лындина представляет в своей книге лучших из лучших нашего кинематографа, раскрывая их личности и непростые судьбы.

Эльга Михайловна Лындина

Кино / Театр / Прочее / Документальное / Биографии и Мемуары