— Да. А теперь ты успокаиваешься и рассказываешь, зачем ты пришла ночью в бар для наемников, откуда у тебя такой пистолет и для чего ты пошла к черному выходу разговаривать о работе для Синдиката с кровососом. Желательно, быстро, потому что причин такого поведения я найти не могу, — сказал Рик, протягивая девушке раскрытую ладонь с лежащими на ней цилиндрами пуль.
Девушка услышала в голосе Рика командные нотки. «Он умеет приказывать», — подумала девушка и с силой нажала двумя пальцами на висок. Не помогло — боль распространялась от шейных позвонков и острыми иголками впивалась в затылок. Будто еж с железными иглами ворочается внутри. Забрав патроны, Алиса начала заряжать револьвер.
— Пистолет я украла. Когда добиралась до бара, встретила на улице… В общем, украла! — девушка не захотела распространяться о том, что забрала ствол у лежащего без чувств мужчины рядом с каким-то баром на границе с Верхним ярусом. — А почему нельзя разговаривать с кровососом о Синдикате?
— Девочка, тебе сколько лет? Вампиры не работают на Синдикат! Никак! Они — солдаты Церкви, и не могут выступить против нее. Кто будет связываться и давать задание существу, которое через несколько часов может потерять здравомыслие и начнет бросаться на любого, у кого много крови?
— Мне семнадцать, — сказала Алиса и покраснела.
Рик замолчал, посмотрел ей в глаза и ничего не ответил. Вынул пачку от сигарет из нагрудного кармана жилета, щелкнул зажигалкой. Затянулся — от самокрутки распространился нежный запах хвои.
«Наркотик», — подумала Алиса, прежде чем у нее в глазах помутнело и она потеряла сознание.
Рик посмотрел на дымок, поднимающийся к потолку от тлеющей сигареты и чертыхнулся. Раздавил «бычок» в блюдце, заменяющий ему пепельницу. Набрал в рот виски и опрыскал девушку. Та перестала тяжело дышать, повернулась на скрипучем диване на бок. Кажется, припадок прошел? Рик достал одеяло, накрыл девушку, покрывшуюся гусиной кожей — осень выдалась довольно холодная, с противным ветром и проливными дождями. Впрочем, как и многие годы до.
Накинув куртку, Рик огляделся в поисках ключа, остановился. Подумал, посмотрел на залитую кровью девочку, так и не успевшую отмыться, заметил, как во сне дрожат ее руки. Когда она последний раз ела? Выходит, что из дома она убежала, или ее выгнали, не раньше чем сутки назад. Алиса запасливая — в рюкзаке Рик кроме ноутбука нашел запасную одежду. Скорее всего, за последние 30 часов пару яблок, прихваченных из дома, и стакан дешевого пойла в баре. Немудрено, что она потеряла сознание в середине разговора.
На основных тренировках спецназа, перед сдачей на квалификацию, Рика с друзьями готовили в том числе и к продолжительным голодовкам. Тренер, матерый мужик с принципами, которые он был готов защищать, не жалея горла, рассказывал: «Врачи вам скажут — без воды можно прожить 3 дня, без еды — 40 дней. И не соврут, прожить можно. Только ты будешь не солдатом, ты будешь овощем. Запомните — если вы провели без еды больше суток, немедленно озаботьтесь поиском припасов. Иначе — скорость реакции в момент замедлится до минимума, и до следующего утра вы можете не дожить».
Тренер не любил быть голословным — в этот же день их прекратили кормить и нагружали ежедневно спец подготовкой и двумя кроссами в полной амуниции. На следующее утро, несмотря на нехватку сна и огромные затраты сил — последний кросс бежали уже не на выносливости, а на силе воли — Рик чувствовал прилив сил. Желудок освоился с голодом, дышалось свободно.
Солдаты выстроились в шеренгу, подняли гантели и принялись выполнять стандартные разминочные упражнения. Через один подход Рик почувствовал, что видеть ему мешают черные мушки в глазах. Несколько секунд — и вот он лежит на земле и не может пошевелиться.
Гордость Рика была не затронута — все-таки сознание он потерял даже не в первой десятке. На тренировочной площадке ничком валялись солдаты. Прошло не меньше трех часов, прежде чем Рик открыл глаза. «В первых рядах, молодец!», — радостно приветствовал его тренер. «Садисты», — успел пробормотать Рик, прежде чем получил в руки от медиков пакет с сухим пайком.
Рик еще посмотрел на спящую девочку, вздохнул и достал из нычки под окном плитку горького шоколада. «Подарок с воли, мать его», — сказал наемник и положил упаковку на столик рядом с диваном. Потом по-военному развернулся и широким шагом вышел из квартиры.
Забытый город, как и многие столицы мира, никогда не спал. Редкий час — после хмурого рассвета улицы пустели, чтобы дать закрыть глаза тем, кто только бросил гудеть в многочисленных забегаловках и барах, чтобы дать возможность добраться до работы тем, кто не умел получать золото другими способами.