– Кто-то звонит в колокол, – напомнил Дарелл.
Они поднялись по широким каменным ступеням к изножью храма и остановились перед входом с колоннами по бокам. Вход по обеим сторонам охраняли каменные псы с разверстыми пастями и крылатые драконы. Перед высокой двустворчатой деревянной дверью Дарелл снял обувь; Лиз тут же последовала его примеру. В сумрачной полутьме внутри храма мелькнуло что-то желтое, и несколько секунд спустя в дверях показался молодой бритоголовый прислужник в длиннополых шафрановых одеяниях. Он поочередно обвел настороженным взглядом Дарелла и Лиз.
– Сэр? Госпожа?
– Мы бы хотели поговорить со священником, – вежливо произнес Дарелл.
– Он медитирует. Мне очень жаль.
– Дело крайне срочное.
Юноша нервно облизал губы и отвернулся.
– Мне очень жаль, – повторил он и шагнул в проем двери.
Дарелл быстро схватил его за руку. Юноша зашипел, как змея, и попытался вырваться. Но Дарелл зажал его руку железной хваткой.
– Не бойся, я не причиню зла ни вашему священнику, ни Камуру-сан.
Глаза мальчика испуганно расширились.
– К...Камуру-сан?
– Молодой госпоже, которая пришла сюда.
– Здесь не было никакой молодой госпожи.
– Меня не интересует, что вы говорили полицейским – я знаю, что она здесь была.
– Кто вы? Я вижу, что вы американец, но...
– Мы друзья Камуру-сан. Мы пришли, чтобы помочь ей.
Мальчик плотно сжал губы и решительно потряс головой. В эту секунду глубокий и мягкий голос произнес:
– Я здесь, Минамото.
Мальчик едва не заплакал от облегчения. Дарелл повернулся к священнику, который вышел из-за колонны. Глаза полного японца, облаченного в одеяние синтоистского священника, излучали спокойствие и доброту. Он дружелюбно улыбался. Руки были сложены на животе. От него веяло ароматом благовоний.
– Ее здесь нет, сэр, – сказал священник.
– Отец, – начал юный прислужник, – вы же обещали, что не скажете. Тем другим вы ведь не говорили, и полицейским тоже...
– Эти люди совсем другие, – произнес священник. – Не бойся, Минамото. – Он посмотрел на Дарелла, потом перевел взгляд на Лиз. – Вы ведь и вправду не причините вреда нашей маленькой Йоко?
– Мы хотим только спасти ее.
– Она была очень больна, бедная малышка. Такой удивительный талант. Она – настоящее воплощение наших старых мастеров. В нее вселился их дух. Она – изумительная художница, а наш храм ей особенно полюбился.
– Когда она приходила сюда?
– Вчера ночью, точнее – поздно вечером. Она вся горела в лихорадке. Она...
Лиз перебила его.
– А как она сюда добралась? Ведь деревня очень далеко отсюда.
– Она добралась вплавь. Она плохо помнила, как ей это удалось. По ее словам, ее охватил страшный жар, а кругом умирали люди. – Священник тяжело вздохнул. – Бедняги. Мне это не понять. Смертному не дано постигнуть, как можно выжить, когда свирепствует подобный мор. Я нашел ее на берегу и отнес сюда, а Минамото помог выходить ее. Лихорадка быстро утихла, и она ушла.
– Значит, полицейские уже здесь побывали? – спросил Дарелл.
– Да, на рассвете. Они тоже искали ее.
– Что вы им сказали?
– Ничего. Йоко была очень напугана. Возможно, из-за тяжкого недуга ее разум еще был помрачен, и ей повсюду мерещилось что-то страшное. Ей казалось, что ей грозит опасность.
– По словам мальчика, здесь побывали еще какие-то люди.
– Да, всего два часа назад. Мне кажется, они русские. Я занимался утренней медитацией и отказался принять их. Потом заглянули господа из Китая.
– Как – все вместе?
– Нет-нет, по отдельности. Они прибыли на разных лодках и не встретились друг с другом. Им я тоже ничего не сказал.
– А почему вы рассказали это мне? – поинтересовался Дарелл.
– Йоко сказала, что если придет американец, то ему можно довериться. Вы ведь американец. Должно быть, она вас имела в виду.
Дарелл подумал, что Йоко говорила про Билла Черчилля, но не стал смущать священника.
– Где она сейчас? Она все еще на острове?
– Не говорите, отец! – выкрикнул мальчонка-прислужник и, внезапно повернувшись, опрометью кинулся вниз по ступенькам.
Дарелл устремился следом за ним. Желтые одеяния Минамото мелькнули между соснами, а потом вдруг пропали из вида. Дарелл решил срезать путь и побежал по газону, чтобы обогнуть торий. Остров был крохотный, длиной всего в милю; большую его часть занимал холм, протянувшийся от одной оконечности до другой. Деревья начали редеть и Дарелл выскочил на прогалину, с которой открывался вид на материк. Хатасима лежала перед ним, как на ладони. В солнечных лучах поблескивала колючая проволока, которой была обтянута по периметру вся деревня. Дарелл, не теряя времени, бросился вниз вслед за мальчишкой, который улепетывал от него, петляя, как заяц. Тропинка вела к одинокой и казавшейся совершенно безжизненной гостинице-харчевне, стоявшей почти на самом берегу острова. У самой харчевни Дарелл настиг беглеца и ухватил его за руку. Мальчонка споткнулся и упал. Дыхание со свистом вырывалось из его горла.
– Пожалуйста, сэр, пощадите Йоко Камуру! – порывисто дыша, взмолился он.
– Я и не собирался обижать ее. Я приехал, чтобы ей помочь. Где она? Здесь, в гостинице?
– Она была здесь. Я не знаю, ушла она или нет.