— Откуда-то высрались уроды на комспасовской технике, у которых акков хоть жопой жуй, причём не нашедшие лучшего занятия, чем пытаться меня грохнуть. Это не то, что можно просто проигнорировать, и это два.
Второй палец — указательный, и теперь она показывает знак V.
— Конгрегация, как выяснилась, творит какую-то херню с корректорами и коллапсами, и в этом, оказывается, по уши был замешан мой старинный приятель Калеб и мой бывший… во всех смыслах, Мелехрим. Я, конечно, не корректор, и плевать мне на их игры, но это, сука, уже личное.
Пальцев стало три.
— Оказывается, корректоры стерильны не от природы, а их сделали такими в Школе. Я не то чтобы планировала становиться матерью, это как-то не идёт к моему образу жизни, но, блин! Такие вещи нельзя делать не спрашивая! И теперь уже я хочу спросить: «Какого чёрта?» и намереваюсь получить ответ.
Она отогнула мизинец, пальцев стало четыре.
— И последнее по очереди, но не по значению — я просто обязана узнать, что это за рыжая баба, двойник Ольги. Та была моей лучшей подругой, и я должна себе и ей хотя бы это.
Аннушка отогнула большой палец и помахала в воздухе пятерней.
— А ещё, — сказала она, — я практически уверена, что всё это как-то связано.
— То есть, — осторожно спросил я, — мы не напишем тут «Конец»?
— Нет, солдат, — рассмеялась она. — Мы напишем:
«Продолжение следует».