– О традициях германского офицерства – я так полагаю – нам с вами все давно известно, – прерывает его Фромм. – Стоит ли предаваться сейчас воспоминаниям о доблестях наших предков и непоколебимости прусских гвардейцев?! Тем более, что сами мы мало соответствуем их идеалу. Все мы, в наше время…
– Будь проклято это «наше время», – со стоном качает головой Бек.
– Подполковник Гербер, пистолет генерал-полковнику Беку, – командует Фромм.
Гербер проверяет пистолет, вкладывает его в руку генерала и предусмотрительно отходит в сторону. Бек пытается обвести присутствующих прощальным взглядом, но в ожидании выстрела все отводят взгляды или отворачиваются.
Наконец выстрел гремит. Генерал вскрикивает и, выпустив пистолет, хватается за голову. Он вновь ранен. К тому же – легко. Обливаясь кровью, Бек опускается в кресло и на какое-то время теряет сознание.
Генерал Фромм придирчиво осматривает его рану, изрыгает ругательства и презрительно заключает:
– Вот чего стоят все наши рассуждения о рыцарских доблестях предков-германцев! Застрелиться не умеем. Пулю в висок послать не способны. Обер-лейтенант Брунхайд, займитесь этим человеком. Выведите его и помогите… Словом, сделайте, что-нибудь…
– Есть… – щелкает каблуками Брунхайд. – Унтер-офицер Герлиц!
– Я здесь.
– В соседнюю комнату этого… Вот мой пистолет. В соседнюю комнату – и пристрелить. Тело вынести во двор, где остальные.
– Есть вывести и…
Здоровенный унтер подошел к Беку, вцепившись в лацканы френча, приподнял со стула и, недолго думая, взвалил себе на плечо. Еще через несколько секунд в приемной генерала прозвучал спасительный не только для Бека, но и для всех присутствующих выстрел.
– Германия даже не догадывается, что в эту минуту она лишилась своего «президента», – иронично проговорил Фромм, услышав выстрел бесчестия. – Приведение к присяге произвел унтер-офицер Герлиц. Кстати, никто из вас не видел здесь господина Герделера – да, нет?
Офицеры переглянулись. Большинство из них даже не знали этого человека.
«Жаль, – молвил про себя Фромм. – А то бы Германия потеряла и своего несостоявшегося канцлера».
– Если он все еще в здании, то никуда не денется, – заверили его.
– Кто там у нас еще, подполковник Гербер?
– Прежде всего – генерал Геппнер.
– Геппнер. Господи, о нем-то мы совершенно забыли. Где он? Сюда eго!
Пока доставляли Геппнера, который, по замыслу заговорщиков, должен был заменить его на посту командующего армией резерва, Фромм отправил за дверь офицеров и принялся лихорадочно рыться в столе. Только сейчас он вспомнил, что после путчистов осталась тьма бумаг. И еще неизвестно, что там содержится в них такого, что способно скомпрометировать его в глазах следствия. Прежде всего командующего интересовал сейф Штауффенберга, черневший здесь же, в кабинете, рядом с его собственным сейфом. Однако ключа нигде не было.
– Черт, – пробормотал он. – Следовало обыскать полковника Штауффенберга. Наверняка ключ у него в кармане. Но не рыться же сейчас. Впрочем… – Подполковник Гербер.
– Я.
– Немедленно обойдите все кабинеты. Всякие бумаги с текстами приказов, распоряжений и так далее доставить сюда. Хотя… не надо, я сам… – нервно остановил он подполковника уже у двери. Фромм не желал, чтобы кто-либо, кроме него самого, видел эти документы. Он сам обойдет основные кабинеты: Ольбрихта, Квиринхейма, Шверина, Шуленбурга…
Геппнер вошел так, словно ноги его были скованы толстыми цепями. Фромму показалось, что, дойдя до стола заседаний, он попросту рухнет на него.
– Я все понимаю, генерал Геппнер, – неожиданно добродушно, даже сочувственно молвил командующий. – Однако обстоятельства этой нашей с вами последней встречи вам, надеюсь, ясны.
– Что от меня требуется? – едва шевелил непослушными губами Геппнер.
– Сложный вопрос. Но вполне закономерный.
Фромму было жаль этого генерала. Он еще помнил, с какой надеждой следил за продвижением танковой группы Геппнера в направлении Москвы осенью и зимой сорок первого. Ни у кого не возникало тогда сомнений, что именно танки Геппнера первыми войдут в столицу русских.
В восприятии большинства генералов Геппнер был не просто командующим. Любой курсант военного училища знал, что этот генерал является одним из лучших теоретиков танкового боя, сторонником создания крупных танковых соединений – групп и армад. Не зря его имя вполне заслуженно называлось сразу же после имени генерал-полковника Гудериана. Геппнер по праву числится среди создателей бронетанковых войск Третьего рейха.
– Почему вы не расстреляли меня вместе с остальными? – нарушил его молчание Геппнер.
– Сложный вопрос.