Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Царские очи, материно сердце, мертвецевы щеки, тетерев язык не говорит и мертвецевы щеки не воротятся, и так бы на меня, раба Божия, никто зла, ни лиха не думал и не мыслил. И как зародилосе на небе красное сонце, светлый месец и чистые звезды, и как зародились на земли цари государи, и как не могут насмотреться цари государи, ни православные христиане на красное солнце, на светлый месец, на чистые звезды, и так же бы не могли насмотреться на меня, раба Божия, сее раб Божий и казался бы я, раб Божий, краше красного солнца, светлее светлого месяца и чистых звезд. Утесчюсе я, раб Божий, частыми звездами. Сколь чесна и славна свеща воску ярова стоит пред истинным Богом, и столь бы был честен и славен я, раб Божий, пред сим рабом Божиим. Во веки веков, аминь.
На подход к человеку, начальству, судьям и на почет
Помяни, Господи, царя Давида, царя Константина, Матерь Елену, Креста распятого, всех царей, всех королей. Сколь были родители кротки и водки до всех царей, до всех королей и до своих до малых детей, так же раба Божья
Помяни, Господи, царя Давида и всю кротость его. Сколь был царь Давид кроток и смирен, так же будь раб Божий
Раба твоя
Раба твоя
Встану, благословясь, пойду, перекрестясь, от дверей к дверям, от дверей в ворота, выйду в чистое поле. В чистом поле течет золотая речка по серебряным, по мраморным камушкам. Я вымоюсь этой водой, вытрусь белым полотном, стану на запад хребтом, на восток лицом. Как в этом присутствии сидит судья сельский, правленский, становой, мировой судья и как эти судьи не могут воды испить, в синем море песку пережевать - так бы не могли они обсудить раба Божьего, и казался бы им этот раб Божий лучше свету белого, лучше солнца красного и своих родных детей.
«Матушка Владычица Пресвятая Богородица, где ты спала-ночевала?» - «На горе Сионской, в Божьем доме, в пустыне, церкви, у истиннаго Христа за престолом. Не так ноченька спалася, сколь во сне виделося. Приснился сон престрашен и пресуден. Будто истинного Христа споймали, святую кровь проливали, шиповником стегали, терновый венец на головушку надевали». - «Кто этот «Сон» знает, трижды на день прочитает, того раба спасу и сохраню и дам ему на двенадцать пламенных попрысков. Куда ни пойдет, ни поедет, все ему путь-дорога. Лесом идет - древом не бьет, полем идет - зверь не тронет, в суд пойдет - суд судить не будет, у всех судьев сердца умилятся, весь народ удивятся, на трое сутки уста кровью запекутся. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу. Ныне и присно и во веки веков. Аминь».