Васильев оглянулся на пустой коридор. Школа была непривычно умиротворенной, словно не происходили каждую минуту внутри ее маленькие трагедии и большие драмы. Словно каждую минуту здесь не умирали и не возрождались вновь.
Глава восьмая
Я объявляю вам войну
Жизнь соткана не из желаний, а из поступков каждого человека.
До конца дня никто Васильева не трогал. Алевтина как сквозь землю повалилась. Червякова видно не было. Школа словно решила забыть о таком небольшом и незначительном инциденте, как срыв урока и уничтожение результатов теста.
Вероятно, любой другой на месте Васильева облегченно вздохнул бы и попытался поскорее забыть о случившемся. Ведь внешне ничего не изменилось – Андрюха как сидел, так и сидел за своей первой партой, так же ему прощались шуточки и комментарии, так же класс взрывался хохотом от каждой его реплики, так же согласно кивал головой Когтев и показывал большой палец на руке Волков. Все так же, но что-то было не то. Словно этот дурацкий тест сломал Васильева, и он стал замечать то, на что никогда не обращал внимания.
Пристальные взгляды Курбаленко, ее навязчивое желание оказаться рядом с ним. Перешептывания девчонок. Смешки парней. Молчаливый Сидоров, который все понимал, но ничего не хотел делать.
– Маканина, вот что ты на меня уставилась? – взорвался он наконец. – Тебе что, смотреть больше не на что?
– Тише, тише, – постучала по столу биологичка Нинель Михайловна.
– Нет, ну, чего она? – крутанулся на своем месте Андрюха. – Сказать чего хочешь? Говори! Чего вы все глазами лупаете? – вскочил он. – Чего зырите? Когтев, будешь ржать, в лоб дам!
– А чего сразу я? – заканючил Стас. – Ты говоришь, мне смешно.
– А ты думаешь, я все шучу? – накручивал Васильев.
Нет, сидеть и ждать, пока все само разрешится, он не мог. Надо было что-то делать прямо сейчас.
– Васильев, я тебе не мешаю? – Учительница медленно положила указку и повернулась к классу.
– Мешаете! – рубанул с разворота Андрюха. – Вы мне здесь все мешаете.
Класс испуганно притих.
– Придурок, – прошелестело над головами.
– Ой, Нинель Михайловна, вы его не слушайте, – подскочила сердобольная Смолова. – Он вообще последнее время какой-то…
– Какой? – сжал кулаки Андрюха. – Ты на себя посмотри! Юродивая!
Поняв, что Васильев скоро не успокоится, биологичка отошла к столу и начала не спеша перелистывать журнал.
– Ну ты, это… – буркнул Когтев. – Сел бы.
– И не отсвечивал, – мрачно добавил Волков.
– Ничего! – прошептал Андрюха, бросая тяжелый взгляд на класс. – Я вам скоро так отсвечу… Зажмуритесь. – И он полез под парту за рюкзаком.
– Ой, не надо! – непонятно чего испугалась Смолова.
– Да пошли вы! – Рюкзак зацепился за ножку и вылезать из-под парты отказывался. Васильев раздраженно дергал его наверх, отчего подскакивал и его стол, и стол учителя. – Шута из меня сделать хотите? Не получится! За шутками теперь к Червякову ходите!
Нинель Михайловна терпеливо ждала, пока весь этот грохот закончится.
– Андрей, давай помогу! – кинулась к нему Курбаленко.
– Отвали!
Рюкзак взлетел вверх. Запрыгал по полу опрокинутый стул.
– Нинель Михайловна, – жалобно скривилась Смолова.
Биологичка быстро подняла на нее глаза и снова опустила их в журнал.
Оглушенный грохотом, Васильев словно проснулся и с тревогой глянул на учительницу, но какой-то чертик, сидящий внутри его, не дал ему успокоиться.
– Ну, чего? – нагло ухмыльнулся он. – Дневник на стол и с родителями к директору? А у меня нет дневника! И мать никуда не пойдет.
– У вас последний урок? – посмотрела мимо Васильева на класс Нинель Михайловна и, заметив быстрые испуганные кивки, добавила, глядя уже поверх голов: – Андрей, иди домой.
Не ожидавший этого Васильев открыл рот, спохватился, судорожно сглотнул и вдруг оголил зубы в злой ухмылке.
– Да пожалуйста, – фыркнул он, вскидывая рюкзак на плечо. – Пойду Рязанкину проведаю. Ей от вас привет передать?
– Выпей дома горячего чая, и все пройдет, – перебила его Нинель Михайловна и стала вешать таблицу с примером естественного отбора.
Спокойствие учительницы особенно взбесило Андрюху. Он зло поддернул лямки рюкзака и, пнув по дороге попавшуюся ему парту Мишки Цымлина, двинулся к выходу.
– Я же тебе говорила! – тут же повернулась к Олесе Курбаленко.
– Неужели ему это сойдет? – схватилась за щеку Смолова.
– Хотите, мы его догоним? – приподнялся на своем месте всегда готовый выслужиться Голодько.
– Не надо, – медленно покачала головой биологичка – с момента начала выступления Васильева она все делала медленно, словно взвешивала каждое слово, проверяла каждый жест. – Пускай сам успокоится. Пока его лучше не трогать.
– Он как раз и ждет, чтобы за ним все кинулись, – презрительно бросил Волков. Ярик всегда мечтал оказаться на месте Васильева, ему тоже нравилось быть в центре внимания, но вот такой дерзости и бесшабашности, что была в Андрюхе, в нем не было. Вот почему он так радовался его провалу. Теперь путь в классные лидеры для него был свободен.