А детали, с безжалостной откровенностью представшие перед взглядом Таэльмины, оказались более чем красноречивыми. И вызвали бы едкую усмешку у любого человека, обнаружившего это зрелище, но не у тени.
Голые мужские ноги, разведенные в стороны и накрепко привязанные за столбики кровати намотанными на щиколотки ремешками, должны были доказать любому наблюдателю, обнаружившему эту фривольную картинку, пристрастие герцога к самым жестоким и презираемым в народе развлечениям.
Но только не тени, несколько лет тщательно изучавшей отчеты, присылаемые работавшими в Тангре шпионами отца, и точно знавшей об отношении Хатгерна к подобным извращениям. Девушка презрительно скривила губы и неслышно шагнула к двери, теперь у нее не оставалось никаких сомнений в правильности решения герцога, предложившего сделку именно ей. Ни одному человеку из сотен его гвардейцев и десятка телохранителей и в голову не пришло бы сейчас рассматривать своего хозяина так же пристально и бдительно, как никому не верящей здесь тени.
Таэльмина шагнула ближе, потом еще и еще и теперь видела почти всю кровать, на которой распятый, словно преступник перед палачом, лежал ее муж. Он был совершенно наг, и лишь самое интимное место прикрывал смятый уголок простыни.