Как-то раз императрица Екатерина, выезжая из Петербурга в Царское Село, приказала обер-полицмейстеру Рылееву, чтобы он в случае чрезвычайных ситуаций в столице приезжал к ней с докладом. Однажды Рылеев ночью поднял любимицу императрицы Марьи Перекусихину с требованием немедленно разбудить государыню, потому как он должен доложить ей о важнейшем государственном деле. Рылеева допустили в спальню, где он бойко доложил о случившемся на одной из отдаленных улиц Петербурга пожаре, где сгорело три мещанских дома ценою 1000, 500 и 200 рублей. Екатерина усмехнулась и сказала:
– Как вы глупы, однако. Идите и не мешайте мне спать.
Английский посланник лорд Витворт подарил Екатерине II огромный телескоп, которым она очень заинтересовалась. Допущенные к телескопу придворные, желая угодить государыне, стали наводить прибор на небо и наперебой уверять, что довольно ясно различают на Луне горы.
– А я не только вижу горы, но даже лес, – сказал генерал С. Л. Львов, когда очередь дошла до него.
– Вы меня интригуете, – произнесла Екатерина, поднимаясь с кресел.
– Торопитесь, государыня, – продолжал Львов, – уже начали рубить лес; вы не успеете подойти, а его и не станет.
Однажды в присутствии Екатерины Павел Петрович читал депеши из революционной Франции. В негодовании он воскликнул:
– Я бы давно все прекратил пушками!
– Ты кровожадный дурак! Разве ты не понимаешь, что пушки не могут воевать с идеями? – спокойно отвечала императрица.
Как-то раз, когда Екатерина II с Екатериной Дашковой и императорской свитой ехала по Петергофской дороге, одна из запряженных в царскую карету лошадей потеряла подкову. Суеверная императрица тут же распорядилась построить для своей фаворитки особняк в форме подковы – символа счастья. Здание было построено и стало называться «Дачей Дашковой». А в 1975 году в этом доме открылся Дворец бракосочетаний и регистрации рождений.
Когда знаменитый «Медный всадник» находился еще в мастерской, к Фальконе пришел известный актер Бахтурин с друзьями. Памятник Петру Великому произвел на гостей огромное впечатление. Бахтурин произнес: «Подлинно, братцы, можно сказать, что богиня богу посвящает». Фальконе запомнил эту мысль и предложил сделать на памятнике такую надпись: «Петру Первому воздвигла Екатерина Вторая». Екатерина вычеркнула слово «воздвигла», оставив лаконичное: «Петру Первому – Екатерина Вторая». Тем самым императрица подчеркнула свое непосредственное преемство дела Петра и вычеркнула из истории всех «промежуточных» российских правителей.
Барон Александр Иванович Черкасов был приближенным Екатерины, в Царском Селе для него имелись специальные комнаты. Черкасов был большим любителем музыки и держал в этих комнатах инструменты и ноты. Однажды Черкасов приказал обрубить ветви деревьев, которые сильно разрослись и мешали солнечному свету. Его пожелание исполнили. Заметив обрубленные ветви, Екатерина сильно рассердилась. Когда барон приехал в Царское Село в следующий раз, он застал все свои инструменты расстроенными, а ноты – перепутанными. Черкасов был очень раздосадованным и сказал об этом Екатерине. Екатерина со смехом объяснила барону:
– Теперь вы понимаете, как досадно видеть беспорядок в любимых вещах, и научитесь быть осмотрительней.
В 1875 году, спустя почти 80 лет после кончины Екатерины, исследователи литовско-польской нити генеалогии русских царей выяснили, что по материнской линии Екатерина II происходила от брата Александра Невского Ярослава Ярославовича Тверского. Видимо, не случайно бывшая ангальт-цербстская принцесса Фике чувствовала себя русской, верой и правдой служила своей новой Родине, считала себя членом династии Романовых и преемницей Петра Великого, а своей бабкой называла не Альбертину Фредерику Баден-Дурлахскую, а Екатерину I.
12 октября 1779 года в Эрмитажном театре давали комедию Мольера. Когда героиня воскликнула: «Что женщина в тридцать лет может быть влюбленною, пусть! Но в шестьдесят?! Это нетерпимо!», присутствовавшая в театре Екатерина II вскочила с места со словами «Эта вещь глупа, скучна!» и выбежала из зала. Настроение пятидесятилетней императрицы, по-прежнему окружающей себя молодыми фаворитами, на некоторое время было испорчено.
Екатерина II внимательно следила за развитием революционных событий во Франции и покровительствовала французским эмигрантам. Императрица говорила по этому поводу:
«Знаете ли, что будет во Франции, если удастся сделать из нее республику? Все будут желать монархического правления! Верьте мне, никому так не мила придворная жизнь, как республиканцам!»