Потом я поняла, что такая одежда — это выражение ее личных представлений о внешнем образе православной христианки, она должна придавать скромности и благочестия. У нее даже походка изменилась. Кто знаком с неофитами, прекрасно знает эту семенящую, робкую, вперевалочку, как бы всего стесняющуюся и комплексующую походку. А потом мне показалось, что за этой робостью и видимым благочестием скрывается очень строптивая и своенравная натура, эдакая «Катенька — великого гнева женщина» из «Братьев Карамазовых». Но это совсем не значит, что за подобным образом всегда скрываются строптивые и своенравные характеры.
Три «К» — образ жизни
Кстати, стиль «баба на чайник» порожден особым образом жизни, который условно можно назвать «Три „К“».
Три «К» — это уклад жизни православной жены, зачастую усиленно культивируемый ее мужем. Три «К» — это Kinder, Kuche, Kirche — дети, кухня, церковь. Это не столько образ жизни, сколько состояние души, ведь православие — это не только три «К».
Некоторые священники и домостроевски настроенные миряне считают, что женщина просто создана исключительно для семьи, детей и кухни и любые отступления от этого стандарта наносят непоправимый ущерб семье, особенно детям. Стоит заметить, что такое мнение является сугубо частным. Православие не запрещает женщинам реализовывать себя в других областях жизни, в том числе и профессиональных. Хотя среди матушек не принято работать, она должна полностью посвящать себя детям и семье. А поскольку этот процесс длится лет двадцать, то ни о каком карьерном и профессиональном росте не может быть и речи. Матушка может заняться надомной работой или какой-нибудь церковной деятельностью, например преподавать рисование в воскресной школе или заниматься сбором пожертвований для нуждающихся (благотворительность).
Работающих матушек, особенно на светской работе, очень мало. Я оказалась в том самом меньшинстве — работаю в сфере рекламы. Реклама для жены священника, мягко скажем, далеко не традиционное занятие. Учитывая негативное отношение многих православных к рекламе как таковой. Конечно, я никогда и не предполагала, что придется заниматься этим. Но, пожалуй, только благодаря моей специальности эта книга появилась на свет. Я подумала: а почему бы не написать о жизни священнослужителей, это очень интересно и мало известно. Не мне судить об успешности этого проекта, но не работай я, ничего и не написала бы. Когда сидела дома с детьми, я даже с людьми разучилась разговаривать, не то что вести переговоры или письменно излагать свои мысли.
Прозябая на кухне, приходится забыть обо всех своих дипломах и способностях. А далее следует погрязание в быту и безразличие ко многим сторонам жизни, не касающимся церкви и семьи, когда кроме кастрюль, бесконечных стирок, детских уроков и походов в церковь ничего больше нет. Я, конечно, знаю матушек поэтесс или певиц, которые просто сидят дома с детьми и ни на какую работу не ходят — и при этом пишут стихи, поют песни и даже выпускают собственные диски.
Я знаю матушку, мать пятерых детей, художницу по профессии. Семья живет в Подмосковье, муж служит в Москве. Ее жизнь — это постоянное ожидание супруга, который появляется дома раз в несколько дней. Тем не менее она пишет замечательные картины и расписывает матрешек в своем собственном стиле. Но таких единицы. Для остальных повседневная жизнь — это дом, семья, дети, церковь, дом, семья, дети, церковь. Не подумайте, что я это считаю зазорным, у каждого человека свой путь, свое развитие, своя реализация. Кому-то рожать по десять детей, а кому-то необходимо еще что-то. Тут я упомянула лишь собственный опыт, не ставя его в пример. Я только против стрижки всех под одну гребенку, против православных книг, в которых говорится, что православная женщина-мать должна сидеть дома. В одной такой книге, написанной священником, мне довелось прочесть, что мать, пошедшая работать, приравнивается к матери-алкоголичке, бросившей детей. Вот такой радикализм.
В силу этих причин жене священника тяжело найти в себе силы, дабы сломать устоявшийся стереотип домашней квочки.