— Не поняли! А сами, простите, послужили удочкой. Рыболов-то наш мудрым оказался. Когда вы сообщили ему, что вами как сотрудником, занимающимся «загадкой Браунвальда», заинтересовалась подозрительная личность, он решил через вас пустить приманку — листочек сплава. На приманку клюнули. Листочек пошел по цепочке, и вся цепочка начала излучать. Шпионы стали мечеными, наши приборы помогли их выловить. Выяснилось, что работали они… — лицо Титова стало строгим, — работали на Эверса. Теперь отлегло?
Егоров удовлетворенно кивнул, заулыбался, но тут же стал серьезен.
— А ведь «рыбалка», задуманная капитаном, была рискованной.
— Почему?
— А вдруг листочек сплава каким-нибудь образом ускользнул бы и попал туда… к Эверсу?
— Это было исключено. Листочек, который вам вручил капитан Бобров, радиоактивен, интенсивно излучает, но это, конечно, не секретный сплав БФВ.
Егоров жадно выспрашивал у Титова все подробности, о которых тот только знал, оживился, повеселел. Вскоре к ним присоединился капитан Ливенцов, тоже приглашенный на совещание. Капитан рассказал о своем посещении клиники, где были его моряки, показал составленные им к выступлению заметки.
Пришел профессор Сибирцев и пригласил собравшихся в кабинет. Резниченко отсутствовал. Директор института был даже доволен — не внесет сумбура в серьезное обсуждение, не будет разглагольствовать о своем проекте защиты.
Директору института в свое время нравилась пылкость молодого ученого, упорно отстаивающего свою идею проекта защиты от электромагнитной агрессии. Казалась привлекательной и смелость выбора своего, самобытного пути, правда, до последнего времени сберегаемого им в глубочайшей тайне. Только потом, когда проект рассмотрела правительственная комиссия, Сибирцеву стало ясно, что Резниченко выбрал легкий путь. Защитные каски! Нелепо. Если уж начнется борьба в эфире, если страна подвергнется электромагнитному вторжению, то способы борьбы должны быть другими активными и мощными. В начале своих исследований академик Зорин предложил систему глушителей, которые могли сбить работу излучателей противника. Это предложение легло в основу «Защиты 240». Само собой разумеется, что тема эта была совершенно секретной, Резниченко своим проектом занимался «любительски», не мог, да и, кажется, не хотел знать о том, что уже сделано в этой области. Теперь, когда возникло опасение, не затевается ли действительно какая-нибудь авантюра, Резниченко начал «козырять».
— Мы попросим вас, Петр Аниканович, — открыв совещание, обратился Сибирцев к Егорову, — сделать сообщение о собранном вами материале.
Егоров встал за кафедру, справа от которой почти во всю стену обширного директорского кабинета висела карта. Коротко, но очень обстоятельно доложил о собранных им материалах. Он начал с Браунвальда и закончил Порто-Санто — одним из двадцати семи пунктов. Случай с моторной лодкой проливал свет на многое. Теперь уже можно было точно охарактеризовать качество лучей, применявшихся и в Браунвальде и в Порто-Санто.
После Егорова выступил капитан Ливенцов.
Собравшиеся с напряженным вниманием выслушали оба сообщения и приступили к вопросам.
В самый разгар совещания вошел Резниченко.
— Федор Федорович, я прошу извинить меня за опоздание. Мне пришлось задержаться. Получен чрезвычайно интересный материал. — Резниченко волновался, говорил отрывисто, поглядывая то на Сибирцева, то на товарищей, которые сидели за длинным столом, накрытым зеленым сукном. Смотрите, — показал он несколько листков бумаги, — смотрите! Это то, чего я боялся, что я предвидел, что подтверждает мои опасения. Это должно заставить и вас, Федор Федорович, задуматься и поддержать мой проект защиты. Я знаю, вы тоже являетесь его крайним противником, и вы…
— Сергей Александрович, — лицо профессора постепенно наливалось кровью. — Вы как будто слишком взволнованны. Не кажется ли вам, что сейчас не время…
— Нет, именно сейчас время! Это то, — продолжал Резниченко потрясать бумагами, — что подтверждает мою правоту. Смотрите, вот текст выступления в Юнайтед Холл американского астронома профессора Джемса Кларка. Читайте!
11. КОСМИЧЕСКАЯ КАТАСТРОФА