Но это были еще цветочки, потому что, проломив борта сзади и сбоку, «Наяда» не упала в воду, а продолжила свое опасное кружение и перекатывание. Когда судно зарылось носом в волны, этот чудовищный волчок подпрыгнул, прокатился по надстройкам и врезался в ходовую рубку, смяв ее, как жестянку. Быков увидел, как оттуда, пробив стекло, вывалилась человеческая фигура и, мелькнув в водовороте, пропала из виду.
Надо полагать, это был штурман. Оставшаяся без управления «Пруденс» в два приема развернулась бортом к океанским валам, яростно набросившимися на легкую добычу.
Оглянувшись, Быков успел увидеть Стаута, уползающего в спасительный дверной проем. Капитан Джеллоу и двое матросов, ругаясь, пытались столкнуть «Наяду» в воду. Из-за оглушительного рева разыгравшейся стихии не было слышно не только их голосов, но и шума, с которым камера обрушилась вниз.
Быков не мог сказать наверняка, но ему казалось, что двигатели прекратили работу. Высматривая, кому бы могла понадобиться помощь, он обхватил обеими руками толстое основание мачты и моргал, пытаясь защитить глаза от соленых ручьев, стекающих с шевелюры. Его сердце сжалось, когда он заметил, как беспорядочно раскачивающийся крюк лебедки отправил в океан зазевавшегося матроса.
Надеясь дать хоть какой-то шанс тем, кого смыло с судна, он сорвал и бросил через леер два спасательных круга, а потом попытался спустить на воду шлюпку. Его остановил Ватерман.
– Не стоит, Дима! – прокричал он Быкову на ухо. – Лодка перевернется или утонет. Я бросил им плот. Если беднягам повезет…
Между ними пролетел Леоне и, взмахнув руками, едва не перекувыркнулся через ограждение, но Ватерман и Быков успели схватить его за ноги.
– Убирайтесь отсюда! – заорал матрос с окровавленным, несмотря на льющуюся со всех сторон воду, лицом. – Прочь, прочь!
Они с трудом убрались с кипящей, бурлящей палубы, которая ходила ходуном. Тайфун нес судно, как легкую пробку, подбрасывая, разворачивая и норовя перевернуть вверх дном. Ветер не позволял не то что распрямиться, даже удержаться на четвереньках. Приходилось ползти, поддерживая друг друга и хватаясь за все, что попадало под руку.
Когда наконец Быков скатился по трапу на затопленный пол коридора, ему показалось, что наступил полный штиль. В сравнении с тем, что творилось наверху, внутри корабля было относительно спокойно. Правда, проходя между стенками, невозможно было не биться о них плечами, но все же это была ходьба, а не ползанье.
– Как дела? – преувеличенно бодро спросил Быков, заглядывая в женскую каюту.
Алиса не ответила. Забившись в угол и обхватив руками покрытые ссадинами колени, она дрожала, глядя перед собой.
– Легкий шок, – пояснила Элен, которая сидела на нижней койке в позе медитирующего йога.
Белая футболка, облепившая ее, не оставляла простора для фантазии. Губы у нее были такого цвета, словно она наелась черники.
– Я видела, как одного матроса смыло волной, – пробормотала Алиса, постукивая зубами. – Совсем молодой парень. Он что-то крикнул, но я не услышала.
– Его спасут, – заявил Быков с уверенностью, которой вовсе не испытывал. – Для людей за бортом мы бросили круги и плот.
– Думаешь, в этом аду они найдут круги? – спросила Элен.
– Будем верить, – сказал Леоне. – Больше ничего не остается. Черт! Я и сам чуть следом не нырнул. Спасибо, парни.
Предоставив Ватерману принимать благодарности, предназначавшиеся им обоим, Быков перешел в каюту Заводюка.
Старик тупо сидел за столом, держась за него, чтобы не быть сброшенным на пол. Под ногами у него перекатывалось все, что раньше было аккуратно разложено и расставлено. Его лицо представляло собой трагическую маску.
– Никогда себе не прощу, – пробормотал он, бросив на Быкова затравленный взгляд. – Это моя вина, только моя. Почему я не послушался капитана?
– Мистер Джеллоу не должен был вас слушать, – возразил Быков. – Судном командует он. Раз он подчинился, значит, в глубине души считал, что лучше остаться.
– Совершенно верно, – пробасил капитан, вваливаясь в каюту, где сразу сделалось тесно и душно. – Понадеялся на тросы.
– А они лопнули, – горько произнес Заводюк. – Как гнилые нитки порвались.
– Не совсем так, – возразил мистер Джеллоу.
– Что? – одновременно воскликнули Быков и профессор.
– Пока еще было можно, я добрался до двух обрывков, чтобы их осмотреть. На них сохранились явные следы надрезов.
– Не может быть!
– Кто это мог сделать?
– Этого я не знаю, – сказал капитан. – Но в моей команде нет самоубийц. Ни один моряк не отдал бы судно во власть ветра и волн. Это сделал человек, ничего не знающий об океане. – Он помолчал, прежде чем продолжить: – Если бы не диверсия, «Пруденс» выдержала бы первый удар тайфуна, а потом осталась позади, вот и все. Теперь же нас несет неизвестно куда. Приборы и рация выведены из строя. Один Господь знает, где мы окажемся к исходу дня. Корабль – игрушка волн…
Не в силах справиться с эмоциями, капитан умолк.
– Вы уверены? – спросил Быков, с трудом веря в услышанное. – Я имею в виду тросы.
– Да, – коротко ответил Джеллоу.