Однако ситуация совершенно точно изменится в ближайшие несколько лет, поскольку все больше и больше пациентов, ученых и врачей постепенно приходят к осознанию того, что питание заслуживает абсолютно другого отношения, как и, например, голодание. Благодаря последним исследованиям и, прежде всего, опыту пациентов, становится все более очевидно, что усваиваемое нашим организмом имеет первостепенное значение и что многие болезни – даже страшный рак, от которого ежегодно умирают миллионы людей, – зависят от наших пищевых привычек.
Почему так важно пить достаточное количество воды
Мало того, что питание (и связанные с ним процессы очищения организма и выведения из него вредных веществ) не наделяется и толикой того медицинского статуса, которого оно заслуживает. В науке главенствует закоренелая концепция рассматривать мелочи через лупу, ведь по какой-то причине идея поиска проблемы исключительно с помощью микроскопа прочно закрепилась в головах людей. Однако если постоянно смотреть на все сквозь лупу, однажды наверняка проглядишь большое и самое важное. Так исследователи, затрачивая много ресурсов, беспрестанно ищут микроскопические проблемы в людях, хотя один лишь взгляд на общую картину – питание и питьевой режим – мог бы, вероятно, внести ясность.
К сожалению, многие люди обычно пьют слишком мало жидкости или предпочитают неправильные напитки. Наше тело, основой которого является вода (мы состоим или, скорее, должны состоять из воды примерно на 70–75 процентов[4]
или немного больше – цифры колеблются), однозначно подвергается риску, если вместо обеспечения адекватной основы существования получает неправильное питание и неправильный питьевой режим. Люди, измеряющие с помощью специальных весов содержание жидкости в организме, бывают поражены, узнав, что оно значительно ниже, чем должно быть.КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, СТОИТ ЛИ ЛЮДЯМ УДИВЛЯТЬСЯ, ЧТО У НИХ СУХАЯ КОЖА, ПРИ НАЛИЧИИ ХРОНИЧЕСКОГО ОБЕЗВОЖИВАНИЯ НА ВНУТРИКЛЕТОЧНОМ УРОВНЕ, КОГДА СОДЕРЖАНИЕ ВОДЫ В ОРГАНИЗМЕ ЛИШЬ 50 ИЛИ 55 %?
Расскажу вам небольшую занятную историю, случившуюся во время моего обучения. В период изучения дерматологии опытный (по его собственному утверждению) дерматолог со званием профессора познакомил меня и нескольких моих однокурсников с дерматологическим отделением. Мы обошли много палат, и в одной из них встретили, наверное, самого жалкого пациента, которого я когда-либо видел в больнице: около шестидесяти лет, с гигантским раздувшимся животом и красным, шелушащимся, потрескавшимся телом. Никогда прежде я еще не видел настолько потрескавшейся кожи. Мужчина сидел на краю кровати, и его мучения, очевидно, были очень сильными. Одеяло и простыню покрывали капли крови, потому что некоторые трещины на коже были настолько глубокими, что даже кровоточили. Нас, студентов, увиденное неприятно впечатлило, и никто из нашей толпы в белых халатах не знал, как вести себя с этим человеком.
Курирующий нас врач, казалось, привык к таким зрелищам и был менее жалостлив. Своим громким благозвучным голосом он спросил пациента, как у него сегодня дела, тот в свою очередь некоторое время молча смотрел на врача, потом проворчал: «Дерьмово», – и почесал свой красный живот. Голосом, все еще слишком громким и счастливым, врач спросил, наносил ли пациент сегодня крем. Теперь уже мужчина громко и рассерженно рявкнул: «Да, уже четыре раза!» – и бросил озлобленный взгляд на приведшего нас врача. Кстати, на тот момент был только полдень, то есть с утра ему пришлось уже четыре раза нанести средство на все тело! Однако пациент быстро успокоился, так как, вероятно, подумал, что врач может быть в этом не виноват. Наш профессор попросил его раздеться и позволить нам, стоящим без дела студентам, описать то, что мы видим.
Внимание не акцентировалось на том, как продолжать терапию этого человека, ведь было неясно, откуда взялось его чрезвычайно распространившееся воспаление. Пациенту давали мази и средство, подавляющее воспаление (что, очевидно, ему не помогало). Профессор перешел в режим «Приступим к осмотру», пожал плечами и с серьезным выражением лица начал осмотр. По всей видимости, ни здесь, ни в ординаторской никто не обдумывал, как еще можно помочь этому мужчине, помимо снабжения лекарствами. Очень жаль, потому что способов значительно больше, чем значится в медицинских методических рекомендациях.