Читаем Здравствуй, моя историческая Родина! (СИ) полностью

Мы с Даником собрались войти в воды Мёртвого моря, но сейчас я боюсь, что нам придётся лечь в его направлении и ползти...

Двери лифта еле сомкнулись за нами, когда мы в него вошли после ужина из 100 блюд, а сам лифт сказал, что у него просто нет сил. Он поднимался медленнее, чем обычно и пыхтел, как трактор.

Мне кажется, что даже соль моря не сможет вытолкнуть наши отъевшиеся тела...


Господи! Ты по-разному испытывал меня в этой жизни! Я прошла огонь и медные трубы. Воду я тоже прошла. Дай мне силы, Всевышний, пройти через это испытание! Даня сказал что этот синдром называется "русские туристы в Турции", когда мы прихватили с собой пару булочек и два зелёных яблока...


Дорогой мой муж! Пока меня нет, найми строителей и расширь дверной проём сантиметров на 20. Лучше на 30.


Дорогие мои дети и внуки! Если вы придёте меня встречать, не проходите мимо воздушного шара. Это я, ваша мама. И помните, какой бы вы меня я не увидели - я

люблю вас!!!


ГЛАВА ПЯТАЯ.


Доброе утро всем, кто это читает!

Пусть день ваш сложится, состояние приумножится, здоровья прибавится, потерянное отыщется, плохое забудется!

Я только что окунула своё тело в горячие воды Мёртвого моря, которые скорее напоминают глицерин, пришла в номер и жду, пока проснётся Даня, чтобы мы смогли свои тела отнести на завтрак. На предпоследний завтрак в этом курортном Раю.


Сейчас я подумала, а в настоящем Раю Адаму и Еве было так же хорошо, как и нам здесь? Судя по всему, да, поскольку у них тоже было "всё включено". Ходили голые, значит температура воздуха была как здесь, 42-44 градуса. Здесь тоже не хочется надевать ничего, но не позволяет чувство стыда, которое, кстати, привнесено в нашу жизнь оттуда.

Еды, судя по всему, Адаму и Еве хватало, как хватает её нам: объедалась (хотела написать другое слово, но доставшееся нам чувство приличия не позволило) в Эдемском саду эта пара.


Искусителей и здесь полно, судя по взглядам, так что здесь почти как там, дорогие мои! Да, чуть не забыла - яблоки мы берём с собой, когда уходим с ужина. Не потому что хотим, а потому что грех не взять: сладющие, вкуснющие, красотющие!


Шутки шутками, но это здорово, что я не разучилась радоваться мелочам. Вчера спрашиваю Даника, как ему здесь? Мой-то восторг зашкаливает и хотелось услышать нечто подобное от сына, но он посмотрел на меня и совершенно спокойно сказал: "Прикольно." Я взорвалась: "Это великолепие ты называешь "прикольно"?"

Такое чувство, что он каждый месяц бывает в подобных местах и на этот раз его что-то прикольнуло (читать: удивило). Такая лаконичность свойственна нынешней молодёжи, а ведь чувства такие красочные, такие яркие! Почему бы не сказать: восхитительно, здорово, удивительно, чудесно?.. О! Я заговорила, как древняя бабушка. Это моя эмоциональность прикольна. Сама себе удивляюсь: 53 года, но если смешно - хохочу, как ненормальная, если грустно - плачу, если обижают - злюсь и ору. На своих ору, на чужих злюсь молча.


Если серьёзно, друзья мои, здесь особенное место. Я бы назвала его таким словом: "МЕДИТАЦИЯ". Как замедленное кино. Люди ходят медленно (страшно поскользнуться), в море заходят медленно ( горячая жижа и острые куски соли под ногами), в бассейн - медленно, из бассейна медленно и только в ресторане жизнь оживает! Трапеза прямо таки выбивается из курортного ритма жизни: как только люди переступают порог зала, где проходят завтраки, обеды и ужины, скорость увеличивается на глазах. Это прямо как спорт: кто больше наложит на тарелку еды и быстрее засунет всё это в рот. Сначала я не поднимала голову, когда ела - казалось, что все смотрят а меня с ужасом. На второй день я всё-таки решилась посмотреть, как переносят изобилие остальные и впала в кому.

Мы с Данькой выглядели скромнягами на фоне того беспредела, что творился с народом. Столы буквально завалены тарелками, на тарелках горы еды, хлеба, выпечки и фруктов! Я посмотрела направо, налево и гордо распрямив плечи, завернула в салфетку пару кусочков обалденного рулета с маком и корицей. Это будет наш с Даником ланч, подумала я и с чувством выполненного долга покинула кулинарный отдел Рая.


Я заметила, что мысленно всё время возвращаюсь к Иерусалиму, но почему-то когда начинаю писать, к горлу подступает комок. И всё же я попробую...

Экскурсия, на которой мы с Даником были, называлась "Иерусалим - столица трёх религий". О Иерусалиме можно рассказывать и писать много-много, но я не хочу описывать экскурсию, вы можете открыть любую страничку в Интернете и прочитать об этом городе. Я же хочу поделиться с вами чувствами, дорогие мои.


Когда попадаешь в Иерусалим, забываешь обо всём: о том, что существует политика, о том, что где-то идут войны, где-то есть Цунами и землетрясения, что бушуют ураганы и вообще есть ещё какие-то места на Земле. Иерусалим - это целый мир.


В Иерусалим можно войти, но выйти из него невозможно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адриан Моул и оружие массового поражения
Адриан Моул и оружие массового поражения

Адриан Моул возвращается! Фаны знаменитого недотепы по всему миру ликуют – Сью Таунсенд решилась-таки написать еще одну книгу "Дневников Адриана Моула".Адриану уже 34, он вполне взрослый и солидный человек, отец двух детей и владелец пентхауса в модном районе на берегу канала. Но жизнь его по-прежнему полна невыносимых мук. Новенький пентхаус не радует, поскольку в карманах Адриана зияет огромная брешь, пробитая кредитом. За дверью квартиры подкарауливает семейство лебедей с явным намерением откусить Адриану руку. А по городу рыскает кошмарное создание по имени Маргаритка с одной-единственной целью – надеть на палец Адриана обручальное кольцо. Не радует Адриана и общественная жизнь. Его кумир Тони Блэр на пару с приятелем Бушем развязал войну в Ираке, а Адриан так хотел понежиться на ласковом ближневосточном солнышке. Адриан и в новой книге – все тот же романтик, тоскующий по лучшему, совершенному миру, а Сью Таунсенд остается самым душевным и ироничным писателем в современной английской литературе. Можно с абсолютной уверенностью говорить, что Адриан Моул – самый успешный комический герой последней четверти века, и что самое поразительное – свой пьедестал он не собирается никому уступать.

Сьюзан Таунсенд , Сью Таунсенд

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее / Современная проза