Длинный на бегу перезаряжал обрез. Расстояние между нами сокращалось медленно, я в который раз сегодня пожалел, что мне уже далеко не двадцать лет. Но и длинный был не молоденький, зато у него ноги длиннее. Я держался на одном упрямстве. Тут длинному, похоже, надоело бежать. Он укрылся за мусорными баками и принялся выцеливать меня, выставив обрез. Ждать его выстрела я не стал. Начал стрелять сам. Длинный хоть и выстрелил в ответ, но не смог прицелиться и заряд картечи ушел далеко в сторону. Зато я не промахнулся. Одна пуля попала ему в левое плечо, другая – в правое. Он взвыл и выронил обрез. Я подскочил к нему и, приставив пистолет к виску, прокричал:
– А теперь, скотина, ты мне все расскажешь!
– Мы – слуги сатаны! – хрипел длинный. – Мы приносим Повелителю жертвы, чтобы он смог явиться на Землю и установить порядок.
– Ты мне агитацию не разводи, – хмуро прервал его торжественные перлы я. – Почему вы хотели убить именно эту девушку?
– Ее избрал жребий. Она села за стол, помеченный знаком Повелителя.
– Предыдущие жертвы тоже садились за этот стол?
– Да, – кивнул длинный и расхохотался, потом прервался. – Не понимаю, как вы это вычислили?
– Я и сам толком не понимаю, – пожал плечами я. – Много ли вас, слуг сатаны, всего?
– Этого я никогда не скажу, – усмехнулся длинный. – Сейчас появятся ваши коллеги, меня заберут, психиатры признают, что я ненормальный. Меня посадят в психушку, несколько лет полечат, потом я постараюсь выйти оттуда. У вас же не верят в действительное существование сатаны. Я еще послужу своему Повелителю! Ха-ха-ха!
– Этого я и боюсь, – медленно произнес я. Потом продолжил: – Я никогда не убивал несопротивляющегося врага. И я знаю, что меня будет мучить совесть за столь противный для нее поступок. Но я не могу рисковать жизнями других людей, поэтому приму грех на свою душу!
– Что? – длинный изменился в лице.
Мой пистолет коротко тявкнул.
– Жаль, что оба маньяка убиты, – сказал майор Никитин. – Это значительно облегчило бы следствие!
– Сами знаете, майор, одного примочил его подельник. А этот уж слишком активно сопротивлялся, я ранен. Взять живым его не удалось! – пояснил я.
– Что вы, капитан! – всплеснул руками майор. – Вы молодец! И будете представлены к награде! Вы герой!
– Спасибо за комплименты, майор! Рад стараться и так далее, – устало улыбнулся я.
Подошла смертельно бледная девушка, которую я спас.
– Я хотела вас поблагодарить, – сказала она.
– Всегда рад помочь красивой девушке, – я игриво взглянул на нее и чуть скривился от боли в боку. – А в кафе вы со мной знакомиться не захотели!
– Ой, извините, растерянно пролепетала она. – У меня просто было плохое настроение. Я и не думала…
– Не оправдывайтесь, теперь-то мы все равно познакомимся. Не так ли?
– Теперь-то точно, – она старалась улыбнуться в ответ, и это у нее получилось.
Я буду сражаться со злом. Пока есть силы, пока не отказывает воля. И я верю, что мы победим. Ведь я – русский православный воин!
Михаил Тарковский
ТАРКОВСКИЙ
ОСЕНЬ
Ничто так не изматывает, как сборы на охоту. Казалось бы, все уже приготовлено, собрано, увязано, громоздятся в сенях мешки и ящики, и вдруг выясняется, что нет какой-нибудь пробочки от бензобака, и тогда начинается.
– Тук-тук.
– Да-да!
– Здравствуй, Галь.
– Здравствуй, Миш.
– Как дела?
– Помаленьку.
– Мужик где?
– В мастерской.
– Тук-тук.
– Да-да!
– Здорово, Петрух.
– Здорово.
– Как дела?
– Помаленьку.
– Так-так.
– А что хотел?
– Да вот, в тайгу собираюсь – крышечку ищу.
– От бачка?
– От бачка.
– Была у меня крышечка, да Вовке отдал – он в тайгу собирается.