Я подошел ближе. Стоят спокойно, никакой агрессии. Такое ощущение, что ждали меня. Огляделся. Впереди проход, за ним дверь. Справа и слева стена. Будка из оргстекла посередине. Стекло необычное, пуленепробиваемое. Один за стеклом стоит, второй прямо передо мной.
— Старшего позовите, — обратился я к невысокому, крепкому охраннику, стоявшему прямо метрах в двух передо мной.
— Сейчас он подойдет, подождите минутку, — подал голос стоящий за стеклом.
Пауза затянулась. Я вышел наружу. И там связи нет. Вернулся назад. Бойцы так и стояли, как статуи, на своих местах.
В этот момент дверь за ними открылась, и вошел невысокий румяный лысоватый мужичок, лет около тридцати пяти. И сразу направился ко мне.
— Добрый день, моя фамилия — Заболотный. Проходите, сейчас обсудим вашу проблему. — Незнакомец протянул руку, я пожал ее, и он потащил за собой мимо охранников в глубь помещения.
Сразу за дверью был длинный коридор, пока мы шли по нему, Заболотный тараторил:
— Видите ли, наша деятельность вполне законна, и власти нам всячески содействуют. Мы осуществляем переправку людей из одного места в другое. Этакое ноу-хау. И поверьте, работает оно четко. Ну откуда мы могли знать, что этот товарищ в розыске? Он обратился, заплатил, мы его переправили, — размахивая руками при ходьбе, быстро пояснял Заболотный.
— Куда переправили? — Я остановился. Это не аэропорт, хотя… я что-то слышал про какие-то туннельные скоростные поезда. Или не поезда, а какие-то трубы. По которым мгновенно перемещаешься в пространстве. Точно, передача была по ТВ. — Мне надо срочно за ним. Сколько это будет стоить? И можно ли как-то сообщить в место его прибытия, чтобы его задержали? — Я ускорил шаг и обогнал оторопевшего Заболотного.
— Мм-м, — замялся он, подбирая слова. Потом вдруг решительно хлопнул в ладоши. — Отлично. Только надо поторопиться. Вас мы отправим совершенно бесплатно. Оказывать содействие полиции — это наш долг! Я немедленно сообщу, чтобы придержали на выходе того, кого вы ловите. — Он ускорил шаг по коридору и резко свернул в дверь направо.
Комната небольшая. Точнее, цех. Посередине платформа, кресло с ремнями безопасности, впереди экран. Еще мужичок в синей спецовке возле кресла.
— Как прошла отправка? — обратился к нему Заболотный.
— Все отлично, четкий проход, клиент на той стороне, — ответил бодро мужик в спецовке.
— А куда отправка? Где он сейчас? — спросил я, остановившись перед креслом на платформе.
— Давайте в кресло, вы как раз его там перехватите, на месте все и узнаете — похлопал меня по спине Заболотный.
А, была не была.
Я сел в кресло. Ремни пристегнули. Что-то загудело. Толчок, рывок навстречу странному зеркалу…
— Сука! Тварь! Гадина! — Ваганов махнул рукой, и открытая стеклянная бутылка «Английского эля», стоящая на маленьком журнальном столике, с грохотом упала на отделанный немецкой плиткой пол и разбилась.
Маринка, с которой прожил несколько лет, оказалась курвой. Вот так, такая вот проза жизни.
Вагон сел на кожаный белый диван и поискал пачку сигарет в кармане. Сигарет в кармане спортивных штанов не было. Он вскочил, оглядел свою, теперь уже холостяцкую, квартиру. Телевизор в полстены, люстры в виде больших свечей, диван, журнальный столик, камин. В гостиной сигарет не было. Подошел к окну. Точно, вот пачка, на подоконнике, пуста уже наполовину.
Выглянул в окно. Теплый майский вечер ветерком пронесся по трехкомнатной сталинке. Закурил. Посмотрел на разбитое пиво. Завтра домоработница уберет. Но запах, запах. Это ведь настоящий эль! Случайно зашел в «Евроспар», и там на полках взял пару этих бутылок. Одну попробовал — отличный эль! Даром что отечественный! В его баре на кухне полно разных красивых бутылок. Текила, виски, водка, коньяк. Все есть. Только нет этого чудесного пива, вкус которого так запал в душу. И этим вкусом очень хотелось забить вкус измены Маринки.
Замочить падлу! Нет. Пусть живет и мучается. Могли бы обвенчаться с ней в церкви, и жила бы как жена вора в законе Вагона, смотрящего по Н-ской области. А теперь будет… А кем она будет? Будет какое-то время жить с этим продавцом подержанных иномарок, а потом? А что потом? С ней ничего. Девяностые прошли.
Вагон теперь не просто вор. У него несколько квартир, недвижимость, в том числе в Таиланде и в Крыму, несколько вполне легальных предприятий. Он обеспечен и на воле, и в зоне. Но ему пятьдесят лет. Скоро будет пятьдесят один. И ни детей, ни плетей. Тоскливо одному. А тоску надо залить. Водка? Нет. Нельзя. Завтра куча дел, куча встреч. Только перегара не хватает. Надо идти в «Евроспар».
Алексей нацепил куртку от «Гуччи» (не реклама), и как был, в спортивных штанах и тапках, вышел в майский вечер. Закурил. «Сигарета, сигарета, ты одна не изменяешь…» — сразу пришел на ум мотив старой песенки. Ну чего он так прикипел к этой ляльке? Пять лет вместе прожили. Греции-специи, Милан, а он болван… Вагон сплюнул и выкинул сигарету. До вожделенного магазина оставалось метров сто.