— Сильверс? Это вы, босс? Боже, я весь вечер пытаюсь дозвониться до вас! Актон уже час находится в коме, и врач не может привести ее в чувства. Из Лондона пришло сообщение, что Филь Грейвс тоже без сознания — и с ним не могут ничего сделать! А так же... Что? Босс! Мне только что сообщили, что Темплтон тоже находится в обмороке, а Билл Фредерикс упал замертво! Что происходит? Все это похоже на конец света...
—Эйб...
Сильверс резко повернулся, когда рука О’Бирна легла ему на плечо. Раздался словно неслышный вопль ужаса, когда взгляды их встретились. Лицо О’Бирна было почти безмятежным, но осознание того, о чем кричал голос в трубке, плескался в его глазах.
— Теперь вы мне верите? — спросил он. — Вы понимаете? Вы понимаете, что я соорудил эту омерзительную штуку из самой жизни? Да... двухмерные изображения доносят до нас блудную тень трехмерного объекта... достаточно сидеть в темноте, чтобы дать волю своему воображению. В моем же трехмерном изображении я каким-то образом получил тень четвертого. Возможно, это четвертое измерение и есть измерение самой жизни. Но больше моя проклятущая машина не убьет никого... Нет!
Громкий звон бьющегося стекла прорезал истерический шум толпы. Воцарилась, как сама смерть, гробовая тишина, она упала на бормочущую и всхлипывающую толпу, и лица всех находящихся в студии побледнели. Тощие руки О’Бирна размеренно поднимали тяжелый табурет и с отчаянной силой били им в самое нутро проектора, в путаницу тонких проводов и хрупких схем. Сильверс стиснул продолжавшую верещать телефонную трубку и, не шелохнувшись, смотрел на него.
КОММЕНТАРИИ