Что же касается прогрессивного налога, то Кондорсе нельзя причислить к его защитникам. На вопрос, должен ли богатый платить больше, чем следует, только потому, что он богат, Кондорсе отвечает следующим образом: «Не будем подчиняться идеям преувеличенной нравственности; будем справедливы к народу, но воздержимся от всякой несправедливости даже в его пользу». Он отвергает также всякий налог на роскошь и является решительным противником всех косвенных сборов. Последние, по его мнению, все в конце концов сводятся к прямым налогам, но влекут за собой большие издержки при взимании и могут принести денежную выгоду государству, только если сопровождаются разного рода стеснениями. По тем же причинам Кондорсе восстает еще больше против всяких личных налогов, признавая из них справедливым один квартирный, да и то в том случае, когда ему не подлежат скромные жилища. Легко понять, что при таких взглядах на налоги Кондорсе был заклятым врагом всякого рода монополий. Взгляды его на таможенные пошлины находятся также в полном соответствии со всеми приведенными нами здесь; он говорит: «Такие пошлины вредны, так как, подавляя конкуренцию, они устраняют единственное справедливое и практическое средство – соревнование в промышленности. Такие пошлины по природе своей несправедливы». И здесь, как всегда, Кондорсе рассматривает вопрос с двух сторон: со стороны справедливости и с точки зрения практичности. В последнем отношении пошлины имеют еще то неудобство, что поощряют часто одни виды сельского производства и мануфактуры в ущерб другим. Но такое поощрение обусловливается выбором, который может оказаться ошибочным, и так далее. По этому поводу Кондорсе замечает: «Администраторы! Предоставьте этот выбор частному интересу и природе вещей, которые никогда не ошибаются».
Все эти взгляды из области политической экономии вполне отвечают общим мнениям человека, убежденного в том, что люди всех стран должны иметь один общий интерес.
Из всех известных нам представителей физиократии в эпоху революции и Конвента Кондорсе отличался наиболее справедливым отношением к Адаму Смиту; он как бы предугадывает значение его воззрений для будущего и, опередив во многом своих современников, ближе их подходит к воззрениям нашего века.
Итак, мы видим, что хотя воззрения Кондорсе в области политической экономии имеют весьма много общего со школой физиократов, нельзя сказать, чтобы они были заимствованы им; напротив, эти воззрения настолько вытекали из его общих взглядов на вещи, настолько обусловливались всеми особенностями его души, что их следует считать его неотъемлемой собственностью. Формально он заимствовал многие из них, потому что нашел их готовыми, но он пришел бы к ним сам. Отличаясь полным отсутствием тщеславия, Кондорсе совершенно не заботился о том, чтобы создать в какой-нибудь области
Кондорсе первый догадался приложить математику к вопросам политической экономии. Огюст Конт и его последователи не вполне одобряют это увлечение математика и утверждают, что математический метод мало соответствует сложности общественных явлений. Все это, вообще говоря, справедливо, но настоящее все же подтвердило главную мысль Кондорсе о приложимости арифметики к определению смертности и рождаемости; основываясь на этом, Кетле создал целую новую науку. Современные же экономисты признают, со своей стороны, что применение математического метода в политической экономии, хотя и не может обогатить эту науку новыми истинами, приносит пользу, позволяя точнее формулировать результаты. Нам известны три сочинения Кондорсе, в которых он главным образом высказал свои мысли о применении математики к решению вопросов, касающихся определения причин увеличения и уменьшения смертности, а также причин, обусловливающих колебание цен: 1) «Discours de M. de Condorcet en réponse à celui de M. le comte de Choiseul-Gouffier» (le jeudi 26 février 1784), 2) «Discours sur l'astronomie et le calcul des probabilités», lu au lycée 1787 и 3) «Tableau général de la science, qui a pour objet l'application du calcul aux sciences politiques et morales».
И современные экономисты признают, что все сделанное в этом направлении в настоящее время было в общих чертах намечено Кондорсе.
Заслуги нашего философа в области политической экономии легко понять, если вспомнить, что многие просвещенные экономисты называют ее наукой, созданной Тюрго и Адамом Смитом; нам же известна тесная связь, существовавшая между Тюрго и Кондорсе, при которой трудно даже определить, где кончалась мысль одного и начиналась работа другого.