Читаем Жанна с Одессы (СИ) полностью

Я продолжаю свой последний в жизни спектакль, последнюю в жизни съемку. Как сейчас кино называется? Забыла! Хотя, что значит "сейчас"? В 1431 или в 2056? Мой фильм уже закончен, я играю, вернее, доигрываю его для себя, как настоящая актриса. Как хорошо, что эти животные не отняли и не уничтожили мой транслятор! Надо его сорвать и швырнуть в огонь и пепел подальше от меня. Он ведь такой маленький, его можно уничтожить, только ядерным взрывом. А до этого слишком далеко, не дай Бог! Надеюсь, мое послание в Вечность потом кто-нибудь найдет в пепле. Главное, чтобы не отнесли в Инквизицию! Ничего, в любом случае я должна доиграть свою роль. Хотя, это уже не роль, я не играю! И не дождусь ни аплодисментов, ни последней команды режиссера "Стоп! Снято!"! Но я МОГУ, я ДОЛЖНА, и я СДЕЛАЮ! Show must go on! "



Руан. Франция. 1431 год



"Руанский палач Жоффруа Терраж после совершения казни пришёл ко мне на исповедь и рассказывал, что разбирая костёр после казни, нашёл в нём нетронутое огнём сердце, причём все дальнейшие попытки его уничтожить так ни к чему не привели. Сердце, по его словам, Терраж выбросил, как ему и было приказано, в Сену, а потом отправился покаяться в том, что "уничтожил святую". (Донесение доминиканского монаха брата Изамбара)


Эпилог



В центре парка Победы в Одессе стоит памятник хрупкой женщине с мудрыми, все знающими глазами и доброй печальной улыбкой. Никто не спрашивает, кто она такая, никого не удивляет странная надпись на постаменте памятника.



Просто Жанна




1998 - 1431



Его подножие постоянно усыпано живыми цветами. Раз в году 30 мая к нему приходит невысокая женщина неопределенного возраста в платке и больших черных очках и кладет букет алых гвоздик. Кто она и откуда, не знает никто.












1





Перейти на страницу:

Похожие книги

Бабий ветер
Бабий ветер

В центре повествования этой, подчас шокирующей, резкой и болевой книги – Женщина. Героиня, в юности – парашютистка и пилот воздушного шара, пережив личную трагедию, вынуждена заняться совсем иным делом в другой стране, можно сказать, в зазеркалье: она косметолог, живет и работает в Нью-Йорке.Целая вереница странных персонажей проходит перед ее глазами, ибо по роду своей нынешней профессии героиня сталкивается с фантастическими, на сегодняшний день почти обыденными «гендерными перевертышами», с обескураживающими, а то и отталкивающими картинками жизни общества. И, как ни странно, из этой гирлянды, по выражению героини, «калек» вырастает гротесковый, трагический, ничтожный и высокий образ современной любви.«Эта повесть, в которой нет ни одного матерного слова, должна бы выйти под грифом 18+, а лучше 40+… —ибо все в ней настолько обнажено и беззащитно, цинично и пронзительно интимно, что во многих сценах краска стыда заливает лицо и плещется в сердце – растерянное человеческое сердце, во все времена отважно и упрямо мечтающее только об одном: о любви…»Дина Рубина

Дина Ильинична Рубина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее