Хелена смотрит и убеждается, что так оно и есть. Кажется они наконец поняли с кем столкнулись. По отступающему противнику некоторые ее пилоты еще ведут огонь. Несколько машин противника получают повреждения, одна остается лежать. 45 тонный «Гренадер» его реактор разбит снайперским выстрелом из Гауссовской пушки «Феникса» Кристи. Итого на поле боя остается четыре машины противника. Все этот первый бой ее соединением выигран.
— Потрясающе! Боевой контакт продолжался всего сто двадцать три секунды! — заявила после боя восхищенная Настя. — И за это время вы уложили четверых, а повредили еще шесть машин, и ни одного попадания в наши машины!
— Это была разминка, — пожала плечами Хелена. — Лучше скажи, что с трофеями?
— Твой «Рыцарь» и «Центурион» сильно повреждены, ремонт займет не меньше десяти дней, будет стоить дорого. У «Гренадера» разбит реактор…
— «Гренадер» мне не нужен.
— Понятно. Последний «Кентавр» Джени, практически целый, весь кроме кабинки, туда попал снаряд из пушки Гаусса.
— Я так понимаю, ты специально стреляешь в кабины? — повернувшись к Джени, спросила Хелена.
— Мне нужны деньги. Если не умеешь нормально ставить щит, то нечего делать в кабине боевой машины. — Совершенно серьезно и с какой-то отстраненной, но полной льда полуулыбкой, ответила миниатюрная блондинка.
Хелена не нашлась, что ей возразить.
— Хм… Кристина, можно вопрос, ты с какой дистанции стреляла по «Гренадеру»? — заполнил возникшую паузу Йожи.
— Две тысячи сто, — спокойным тоном сообщила черноволосая девушка. А вот в ее черных глазах даже льда не было, там казалось навсегда застыло одно выражение. Которое Хелена никак не могла понять. Кристи всегда говорила тихо, но голос ее шел будто из могильного склепа. Где все давно умерло.
— Это довольно далеко. Даже для пушки Гаусса.
— Я всегда попадаю туда, куда хочу попасть, — тем же спокойным и жутковатым голосом отозвалась Кристи. — Я не стреляю только ради того чтобы куда-то стрельнуть.
— Эй, так что с моей премией за «Кентавр»? — резко прервала эту тему Джени.
— Настя сообщи нашим нанимателям, пусть присылают постоянную охрану. И спроси, не хотят ли они приобрести три разбитых машины. «Кентавр» мы забираем с собой. — Приняла решение Хелена.
— Фарид перечислил нам деньги за контракт на Велианте, — произнесла Хелена, Джени поудобней устроилась напротив. — Сто миллионов за выполнение контракта и сорок миллионов за оставленные разбитые машины. Ты претендуешь на «Кентавра» или возьмешь деньгами?
— А тебя интересует эта машина?
— Это новая модель, вооруженным силам Венетии она пригодится.
— Хорошо тогда отметь мне эти тридцать миллионов, или сколько там насчитаете, буду копить на «Мантикору»! — и Джени встала, посчитав разговор завершенным.
— Хм… Джени, а что с Кристи, почему она такая?
— А, это… — девушка опустилась на место, чуть-чуть помолчала, а потом произнесла: — некий мерзавец по имени Филипп Пеллан уничтожил всю ее семью. Ее полное имя Кристина Салазар. Три года назад она прикончила гада из снайперской винтовки. Там было что-то вроде переворота, лидер повстанцев решил доверить выстрел ей, мол у нее больше всех прав прикончить подонка.
— Но ей было…
— Шестнадцать. Но в Пограничных Территориях дети быстро взрослеют. Здесь тебе не Земля и даже не колонии Внутренней Сферы! Между прочим, своего первого она убила, когда ей не исполнилось и тринадцати. Точнее четверых первых. Они у нее на глазах убили ее мать и младшего брата. А потом что-то делали с ней. Она отказывается говорить. Ночью, пока они спали, она сбежала, достала у местной банды древний пулевик «Узи», вернулась и убила их.
— Боже…
— И не говори, она мне как-то сказала, что поклялась, мол убьет любого мужчину, что посмеет ее коснуться. Надо будет сказать нашим парням. На всякий случай.
Девушка нежно поглаживала странную деревянную фигурку изображавшую женщину. На этой фигурке были нанесены зарубки.
— Это твои враги? — спросил Йожи.
— Да. Те в кого я хотела попасть. Эти четверо «Узи», этот ручной бластер, эти девять винтовка, этот ножом, два последних АК.
Девушка подняла голову, в ее глазах было то самое обычное выражение, которое Хелена долго не могла понять. Но теперь кажется, поняла, из этих глаз смотрела смерть. Эта девушка больше ничего не боялась, больше никогда не плакала, не смеялась, не сожалела, не огорчалась и не жила. Она или убивала, или не убивала.
Глава 6