Читаем Жаркое лето 1953 года в Германии полностью

29–30 мая 1949 года в Берлине собрался 3-й Немецкий народный конгресс (2088 делегатов, 647 их которых были из Западной Германии). Делегаты на конгресс избирались 15–16 мая на территории советской оккупационной зоны всеобщим и тайным голосованием (выборы в западных оккупационных зонах были запрещены). В выборах приняли участие 95,2 % населения Восточной Германии, из которых за единый список партий Антифашистско-демократического блока голосовали 66,1 %, а против — 33,9 % (или 4 080 272 человека)[1]. Преобладали на конгрессе члены Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) — основная политическая партия Восточной Германии, созданная в апреле 1946 года путем слияния организаций КПГ и СДПГ советской оккупационной зоны и сочувствующие. Среди делегатов конгресса были и представители других партий. Христианско-демократический союз (ХДС) насчитывал в 1947 году 218 тысяч членов. В партии шла острая борьба между теми, кто поддерживал тезис о руководящей роли СЕПГ в советской зоне, и теми, кто выступал за самостоятельную роль партии как выразителя интересов зажиточных и средних слоев общества, а также верующих всех социальных групп. 20 декабря 1947 года популярный лидер ХДС Якоб Кайзер был смещен со своего поста Советской военной администрацией в Германии (СВАГ) за то, что он как раз выступал против движения народных конгрессов. СВАГ, как высший орган государственной власти на территории Восточной Германии, имела право на подобные действия. И все же смещение Кайзера было крупной ошибкой, так как председатель ХДС был против вовлечения будущей единой Германии в западные военно-политические структуры. Вместо того, чтобы сделать из широко известного в обеих частях Германии политика альтернативу лидеру ХДС западных зон Аденауэру, СВАГ своими руками толкнула Кайзера в лагерь последнего.

Другой крупной «буржуазной» партией восточной зоны была Либерально-демократическая партия Германии (ЛДПГ), которая насчитывала в декабре 1948 года 200 тысяч членов. В апреле 1948 года эту партию городской интеллигенции и лиц свободных профессий возглавил Ганс Лох, настроенный на безусловное сотрудничество с СЕПГ.

Здесь следует отметить, что еще с 14 июля 1945 года основные партии восточной зоны входили в упоминавшийся выше Антифашистско-демократический (позднее просто Демократический) блок, который был для СЕПГ и СВАГ относительно надежным инструментом контроля за политической жизнью. Все партии и организации блока координировали свою деятельность и избегали конкуренции на выборах, согласовывая кандидатуры. Конечно, на практике это было выгодно СЕПГ.

Когда в 1948 году обострилась борьба вокруг будущего Германии, практически расколовшая ХДС и ЛДПГ (в этих партиях многие симпатизировали западным союзникам), по инициативе СЕПГ были созданы еще две партии, призванные уравновесить строптивцев в структурах блока. В мае 1948 года была образована Национально-демократическая партия Германии (НДПГ), стремившаяся стать политической родиной для бывших рядовых членов НСДАП и офицеров вермахта. СВАГ разрешила партии использовать лозунг «Против марксизма — за демократию!» Первым председателем партии стал Лотар Больц, состоявший в компартии Германии с 1928 года. В октябре 1948 года в НДПГ насчитывалось всего две тысячи членов[2].

5 августа 1948 года в Демократический блок была принята Демократическая крестьянская партия Германии (ДКПГ), которую возглавил бывший коммунист Эрнст Гольденбаум. В 1948 году партия насчитывала 30 тысяч членов.

Таким образом, к моменту созыва 3-го Немецкого народного конгресса СЕПГ через «своих людей» в других партиях могла задавать тон работы этого органа. В ответ на принятие Основного закона ФРГ 3-й конгресс утвердил проект конституции Германской Демократической Республики (ГДР). Причем подразумевалось, что это своего рода модельная конституция для будущей единой Германии. Документ был выдержан в умеренных тонах и заимствовал много положений из конституции Веймарской республики. Статья 1 проекта в качестве основной цели определяла достижение единства Германии. Таким образом, несмотря на ключевые позиции СЕПГ в системе Немецкого народного конгресса и его руководящего органа Народного совета, проект конституции ГДР был сформулирован таким образом, чтобы не служить препятствием для объединения страны (то есть отсутствовало всякое упоминание о «социализме», «марксизме» и т. д.).

СССР и СЕПГ явно ждали следующего хода западных держав, все еще надеясь, что западногерманское сепаратное государство создано не будет. Однако 14 августа 1949 года прошли выборы в парламент будущей ФРГ — бундестаг, который конституировался 7 сентября. 21 сентября 1949 года на территории ФРГ был введен оккупационный статут, по которому США, Англия и Франция осуществляли жесткий контроль над западногерманским государством.

Перейти на страницу:

Все книги серии Досье

Смерть в рассрочку
Смерть в рассрочку

До сих пор наше общество волнует трагическая судьба известной киноактрисы Зои Федоровой и знаменитой певицы, исполнительницы русских народных песен Лидии Руслановой, великого режиссера Всеволода Мейерхольда, мастера журналистики Михаила Кольцова. Все они стали жертвами «великой чистки», развязанной Сталиным и его подручными в конце 30-х годов. Как это случилось? Как действовал механизм кровавого террора? Какие исполнители стояли у его рычагов? Ответы на эти вопросы можно найти в предлагаемой книге.Источник: http://www.infanata.org/society/history/1146123805-sopelnyak-b-smert-v-rassrochku.html

Борис Николаевич Сопельняк , Сергей Васильевич Скрипник , Татьяна Викторовна Моспан , Татьяна Моспан

Детективы / Криминальный детектив / Политический детектив / Публицистика / Политика / Проза / Историческая проза / Прочие Детективы / Образование и наука

Похожие книги

100 великих литературных героев
100 великих литературных героев

Славный Гильгамеш и волшебница Медея, благородный Айвенго и двуликий Дориан Грей, легкомысленная Манон Леско и честолюбивый Жюльен Сорель, герой-защитник Тарас Бульба и «неопределенный» Чичиков, мудрый Сантьяго и славный солдат Василий Теркин… Литературные герои являются в наш мир, чтобы навечно поселиться в нем, творить и активно влиять на наши умы. Автор книги В.Н. Ерёмин рассуждает об основных идеях, которые принес в наш мир тот или иной литературный герой, как развивался его образ в общественном сознании и что он представляет собой в наши дни. Автор имеет свой, оригинальный взгляд на обсуждаемую тему, часто противоположный мнению, принятому в традиционном литературоведении.

Виктор Николаевич Еремин

История / Литературоведение / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное