— Бланш. — Родерик отпустил волосы и приподнял мое лицо, заглядывая в глаза. — Я люблю тебя.
И все. Платина пала. Слезы бежали из моих глаз, и я ничего не могла с этим сделать, предательски задыхаясь от нехватки его близости. Ярл смял меня в своих объятиях, поднимая и прижимая к себе, разрешая прорыдаться ему в грудь.
— Это ты так рада моему признанию? — Шутливо спросил муж, отрывая чуть утихшую меня от себя. — Могу забрать свои слова обратно.
— Только попробуй! — Я сощурилась и ткнула ему пальцем под ребра, чем вызвала только смех.
— Жемчужина. Я люблю тебя. Клянусь. Это самый лучший подарок. — Он бережно опустил ладонь на мой живот, видимо только сейчас проникаясь тем, что там кто-то есть.
Вот и все. Все решилось так мучительно долго, отравляя себя неуверенностью и страхом, я получило то, о чем и не мечтала.
Проведя пальцами по уже зашившему последнему рисунку на его шее, к которому еще не успела привыкнуть, я решилась спросить:
— Что это значит?
— Это еще одно подтверждение моих слов. — Коротко ответил он. — Ирлинг передал мне это, когда этот рисунок появлялся на моей шее. — Он одним движением сбросил со стола какие-то бумаги, вытаскивая со дна небольшую записную книгу. — Открой.
Между страниц было что-то зажато и, раскрыв их, я коротко выдохнула. В серединке лежал аккуратно приплющенный лунный цветок, который я переда Ингрит.
— Ты уже тогда сказала мне, что любишь меня. А я все молчал, дурак. — Он погладил меня по волосам. — И вот ты вновь признаешься мне в любви, говоря о том, что носишь под сердцем моего ребенка. Я не мог вновь упустить этот шанс. Ты мое все, Аорелия. — Его грозовые штормы пронзали меня до самого сердца, позволяя с облегчением вручить ему мою любовь в широкие ладони.
— Я люблю тебя, Родерик.
ВСЕ