Когда мы вернулись, Саша уже снова развёл костёр, найдя непострадавшие во время драки угли.
– О, живы! – обрадовался он. – Мы отстояли ноу-хау?
– Отстояли! – гордо кивнул я. – Они остались с тумаками, а мы – с огнём.
Чувствуя себя победителем, я присел на землю и открыл «Статус».
Где я потерял две единицы жизни? Точно! Когда свалился на камни! Я попытался снова вложить очки в мудрость, но система привычно выдала мне очередное напутствие:
На второй попытке появился очередное объяснение:
Чувство собственного достоинства покаянно слезало с вершины высокой башни. Но я всё ещё ощущал себя Наполеоном, а такая самоуверенность хороша в отношениях с девушками, а не в войне с соседним посёлком. Поэтому я попытался увеличить свой интеллект.
Я предпринял ещё одну попытку и получил в ответ очередной афоризм:
Ну вот, теперь я чувствовал себя соответственно ситуации, в которую попал. Как дурак! А теперь пора было в этом честно признаться:
– Я вчера совершил большую глупость, – сказал я. – У меня куча свободных очков, и если бы я вложил их, то проснувшись – просто втоптал бы нападавших в землю…
– Так вложи. В чём беда? – удивился Бел.
– Саш, последи за мной, пожалуйста? – попросил я напарника.
– Да не вопрос…
Очки можно было распределить, а потом сразу все вложить. Я просто и без затей поднял силу и ловкость до десяти, а всё остальное закинул в телосложение. В тот момент, когда я согласился на вкладывание всех очков – меня скрутило.
В глазах у меня потемнело, и тело я уже не ощущал, хотя и чувствовал, действительно, адскую боль. Не помня себя, я только понимал, что бьюсь в конвульсиях, пускаю ртом пену, а трое человек пытаются меня удержать.
Я ждал эту надпись в темноте целую вечность. И теперь, глядя на неё, я наслаждался тем, что ничего не чувствую. Мне было страшновато из-за того, что я потерял связь с телом, но ведь это же ради моего блага. Разве нет?
Всерьёз волноваться я начал, когда таймер насчитал 15 минут без сознания. Сколько мне ещё тут висеть? Я попытался подёргаться, но всё было впустую – тела у меня не было. Я попытался позвать на помощь, но и кричать мне было нечем. И я стал мечтать о боли, надеясь как можно скорее её почувствовать. И словно в ответ на мои трепыхания таймер остановился.
Испытанное в этот момент облегчение было таким, что я бы засмеялся, если бы было чем – и станцевал бы, если бы было на чём. Через тридцать секунд я открыл глаза и уставился в тёмное небо.
– Он очнулся! – объявила всем Настя.
– Ты как, Филя? – подошёл Саша.
Я проверил, как – и понял, что не могу толком пошевелиться. Запрошенный статус показал удивительную картину:
Поздравляю, Филя, ты – качок! С единичками в мудрости и интеллекте – и с прокачанной силой, ловкостью и телосложением – я должен был выглядеть устрашающе.