Винсент, с трудом сдерживая нетерпение, нахмурившись, ответил:
— Ты мне это уже говорил.
Рассерженный Уорнер с сарказмом сказал:
— Конечно, говорил, умник, но решил напомнить, на случай если ты это забыл. Не воображай себя самым умным только потому, что умеешь набрать телефонный номер. На меня работают ребята, которые разбираются в технике почище твоего. Сигнал легко перехватить. Я, может, и не Александр Грэхем Белл,[21]
но достаточно умен, чтобы прислушиваться к словам тех, кто в этом разбирается, поэтому, если ты еще хоть раз позвонишь мне со своего мобильника, как сегодня утром, я забью его тебе в горло так глубоко, что не вытащишь, понятно?Берти перешел на крик, и Винсент О’Кейси едва сдержался. Ему хотелось наброситься на старика с кулаками, но он понимал, что это безрассудно. Берти замочит его без лишних слов. Терпением и снисходительностью мистер Уорнер никогда не отличался. Он мог пустить слезу при виде умирающего от голода негритянского ребенка, когда смотрел по телевизору новости, но, если вдруг находящийся рядом с ним грудной младенец начинал плакать, Берти заводился с пол-оборота. Он весь состоял из противоречий. Самое лучшее — оставить его в покое. Пусть перебесится.
— Слушай меня внимательно, мистер Хороший Куш! Это
Винсент облизал пересохшие губы. Сдерживаться становилось все труднее. Он опустил голову, чувствуя себя нашкодившим школьником.
Довольный, что парень выказывает почтение, Берти немного успокоился и примирительно сказал:
— Ладно, не обижайся, сынок. Я понимаю, что ты чувствуешь, но, поверь, сейчас ты должен сидеть тише мыши. Ты ведь не хочешь снова в каталажку? На этот раз тебя через четыре года не выпустят. Суд отнесется к тебе как к рецидивисту. Они посадят тебя за решетку и выбросят ключ… Поэтому затяни пояс, хотя, по правде говоря, и затягивать-то его особо нечего. Многие за месяц зарабатывают столько, сколько ты получаешь за неделю. Гараж — доходное дело. А когда развернешься, будешь зашибать еще больше.
Винсент понимал, что Берти говорит правду, но с внутренней потребностью пойти на дело все равно ничего поделать не мог. Ему нравилась такая жизнь, нравилось уважение со стороны подельников, но больше всего он любил деньги. Винсент твердо решил еще раз рискнуть.
Когда парень ушел, Берти Уорнер раздраженно вздохнул. Сколько же он их повидал, крутых, горячих парней?! Они приходили и исчезали навечно, не оставив по себе следа. На их горьком опыте Берти понял, что нетерпение смертельно опасно. Легкие деньги многим кружат головы. Многие молодые парни успевали просадить награбленное за неделю и начинали искать, где бы еще подзаработать. Они просто не способны откладывать на черный день. Берти часто видел их в пабах и ночных клубах. «Ролексы», усыпанные бриллиантами, и тачки ценой в восемьдесят тысяч, а они все равно жалуются, что мало бабок. Берти смеялся над наивностью этих молокососов. В их проблемах бывалый преступник винил систему образования. В школе их учили сложению, но не тому, как и куда вкладывать свои деньги. Это спасло бы придурков от тюрьмы — по крайней мере, некоторых из них.
Берти жил неплохо, но скромнее своих возможностей. Он знал, что легавые высматривают тех, кто, не имея легальных доходов, живет на широкую ногу. Если местный придурок разъезжает на престижной тачке, за которую выплачено до последнего пенни, и при этом получает пособие по безработице, за него берутся всерьез. К сожалению, молодые никого не слушают…
Ладно, он сделал все, что мог. Теперь дело за Винсентом. Берти все же надеялся, что у парня есть голова на плечах. У мальчишки талант гонщика. Если он подождет, не будет делать глупостей, то со временем сможет купаться в деньгах.
Берти решил, что надо поговорить с Дереком. Что он скажет, когда узнает о Винсенте? Если парня повяжут, не хотелось бы, чтобы через этого молокососа легавые вышли на них. Настоящая беда заключалась в настроении Винсента. Если
Глава 122
Джеймс с тремя другими наркоманами жил в заброшенном доме, расположенном в районе Хокстон. Двум девчонкам было лет под двадцать, мужчине по имени Дуги Мак-Манус перевалило за сорок. И сейчас, глядя на три тела на полу, Джеймс размышлял над тем, как его угораздило попасть в такую дыру.