Читаем Жизнь как жизнь и фэн-шуй в придачу полностью

За дверью стоял — кто бы вы думали? — Вениамин Львович, собственной персоной. О, Господи! Первое, что я увидела — жирные пятна на его куртке, явно мною вчера посаженные. Потому и замешкалась от угрызений совести, не успев схватить пса за загривок. В следующее же мгновение мой благороднейших кровей Лорд, мой свирепо лающий из-за закрытых дверей сторож, в приветственном прыжке взгромоздил свои передние лапки на хилые плечи Львовича, и тот, не выдержав напора семидесятикилограммовой собачьей туши, мягко осел на пол. Лорд, пару раз облизав физиономию нового гостя, а значит — нового друга, плюхнулся рядышком на спинку, задрав кверху все четыре лапы: я, мол, тебя поприветствовал, теперь давай ты — меня.

Мне было не до псины. В ужасе я опустилась на колени возле невинно пострадавшего субъекта. Господи, только б с ним ничего не случилось! Что я буду тогда делать?! Гос-по-ди!!!

Все, у кого есть крупные собаки, знают этот вечный страх перед тем, что твой совершенно безобидный, добрейший, постоянно получающий по клыкастой морде за малейшую попытку проявить свою чисто собачью природу — гавкнуть, там, на кошку или на злейшего врага — бультерьера из соседнего подъезда, — питомец своим «ужасным» внешним видом досмерти напугает какую-нибудь нервную бабку или мамашу с маленьким ребенком. Причем дети собак не боятся совершенно и, оказавшись рядом со страшным зверем, лезут обнимать собачку, гладить по мордочке и трепать за ушки. Жуткое животное, выросшее в семье с четырьмя человеческими детенышами, безропотно позволяет (а куда бедной собаке деваться? Судьба у нее такая — собачья) этим маленьким извергам любые издевательства над собой. Мамы же от столь кошмарной картины тотчас впадают в истерику, хватают чадо на руки и поднимают такой крик, что перепуганная кровожадная зверюга с огромными клыками, поджав хвост, спасается бегством, а я остаюсь успокаивать кричащую мамашу и рыдающего ребеночка (а еще бы не плакать — прогнали собачку, не дали поиграть с ней. Тут кто угодно заплакал бы…).

Но это все — мамы, дети, нервные бабуленции… У меня в прихожей на полу без видимых признаков жизни лежал мужчина. А вдруг у него сердце слабое? Или еще что-то не в порядке? Мне показалось, что я сама сейчас упаду в обморок и прилягу рядышком. Перед глазами, во всяком случае, начало все тихонько покачиваться…

Лежащий на полу мужчина осторожно приоткрыл один глаз и слабым шепотом спросил:

— Он… больше — не будет?

Ура! Живой! На всякий случай, мгновенно осчастливленная, я ответила тоже шепотом:

— Что — не будет?

— Кусаться — не будет?

— Не будет. Он в жизни никого не укусил. Он добрый.

А доброе животное, уразумевши, что сами-то разговаривают, а ему брюшко чесать и не собираются, решило подкорректировать ситуацию (а вдруг новый товарищ чего-то недопонял?). Оно, перевернувшись, уселось пришельцу на грудь и лизнуло его в лицо. Тот снова зажмурился и перестал дышать.

— Лорд, пошел вон! Вон — я сказала! Брысь, псина бесстыжая! — ухватившись за передние лапы бесстыжей псины, с превеликим трудом, будто мешок с картошкой, я стянула ее с гостя. Пес недовольно поворчал, но все-таки соизволил отойти в сторону.

Гость продолжал лежать без движения и почти без дыхания.

— Эй, вы, Вениамин, — я осторожно попыталась потрепать его по щеке, — что с вами? Вам плохо? Вы встать можете?

— Нет. Да, — сказал потерпевший, не открывая глаз и едва шевеля губами.

— Что — нет? Что — да? Да что с вами? Господи, ну что мне с вами делать?!

Гость наконец-то открыл глаза и виновато прошептал:

— Я собак боюсь.

— Это не собака, это — домашняя шерстяная игрушка (еще какая шерстяная — шерсть с нее сыплется, как пух с тополей в период цветения). Да вставайте же, хватит вам тут лежать.

Я, понятное дело, уже умирала от стыда и за себя, и за свою псину, и готова была чем угодно загладить, искупить и т. д. Для начала — хотя бы успокоить.

— Вставайте, вставайте, вы извините, он никогда никого не тронет. Хотите кофе или чаю?

— Хочу, — сказал Вениамин Львович, поднимаясь с пола и отряхиваясь.

Кажется, он не собирался ни кричать, ни возмущаться. Переведя с облегчением дух, я повела гостя на кухню. Отогревшийся и успокоившийся после третьей чашки чая с двойной заваркой (кстати, если кого-то крепкий чай и возбуждает, то меня — успокаивает. Вениамина, видно, — тоже), он счел необходимым оправдаться за свое, прямо скажем, не вполне мужское поведение. Хотя, почему — не мужское? Помните анекдот, в котором, извините, описавшийся ночью в постели муж объясняет своей шокированной жене, что ему приснился страшный сон, а когда жена, выслушав его, чисто по-женски ахает: «Я бы на твоем месте умерла!» — гордо усмехается и заявляет: «Ну я же все-таки мужик!»?

Перейти на страницу:

Все книги серии Русский романс

Похожие книги

Измена. Я от тебя ухожу
Измена. Я от тебя ухожу

- Милый! Наконец-то ты приехал! Эта старая кляча чуть не угробила нас с малышом!Я хотела в очередной раз возмутиться и потребовать, чтобы меня не называли старой, но застыла.К молоденькой блондинке, чья машина пострадала в небольшом ДТП по моей вине, размашистым шагом направлялся… мой муж.- Я всё улажу, моя девочка… Где она?Вцепившись в пальцы дочери, я ждала момента, когда блондинка укажет на меня. Муж повернулся резко, в глазах его вспыхнула злость, которая сразу сменилась оторопью.Я крепче сжала руку дочки и шепнула:- Уходим, Малинка… Бежим…Возвращаясь утром от врача, который ошарашил тем, что жду ребёнка, я совсем не ждала, что попаду в небольшую аварию. И уж полнейшим сюрпризом стал тот факт, что за рулём второй машины сидела… беременная любовница моего мужа.От автора: все дети в романе точно останутся живы :)

Полина Рей

Современные любовные романы / Романы про измену