Читаем Жизнь Вахтанга Горгасала полностью

И вот царь, словно премудрый старец и воспитанный в среде философов, начал зычно говорить и сказал: «Над царями[189] и людом нашим нависла беда и постигло испытание божие за грехи их: когда верующие убавляют ревность к господу и предают заветы, то таковым бог и ниспосылает подобную напасть и тем самым, словно отец добрый, любовно воспитует сына, наставляя его на добрые дела. Но ежели нерадиво следует сын науке отца своего, то отец наказует побоями и наставлением, дабы научать его всякому благу и сделать его благонравным. Так назидает нас господь — творец неба и земли. Посему мы и призваны благодарить его за милость». Тут все воздали благодарение господу.

Вновь выступил Вахтанг пред вельможами Картли и сказал: «Услышьте слово мое! Пусть я юн[190] и не ведали вы блага от меня, но от предков моих вы познали великие милости, вы, — стоящие на вершине правления. Но коль господь ниспошлет нам жизнь, я одарю вас добром и знатностью, каких не ведали вы от предков своих. Я говорю вам: постигшее равно нас всех общее испытание /148/ примите так, словно постигло оно не вас, но одного лишь меня. Но ежели кто возьмет на себя эти тяготы, то не скажу я в сердце моем, будто поступает он так из собственной мести, но приму я это как служение мне и воздам добром. Невмоготу мне более насмешки овсов, но в надежде и в уповании на бога и единосущую троицу беспредельную, данным знаменем и оружием уповающим на него, отомстим овсам. Если бы этими бедами обязаны были мы царю Персии, либо царю Греции, мы бы их претерпели. Но тяготит нас поругание овсов, и лучше нам умереть, нежели терпеть его».

Тут поднялся спаспет Джуаншер и сказал: «Здравствуй,, государь, во веки веков в величии и свершении воли твоей, над супостатами твоими. Истину изволил ты изречь. За грехи наши постигло нас это испытание и справедливо взыскует нас господь, ибо умножили мы прегрешения наши пред, ним. И надобно нам благодарить бога, потому как мы заслужили больших, нежели эти, выпавшие нам страдания. Однако многомилостивый ниспослал нам тяготы несоразмерные нашим грехам, но наставил нас столь малым испытанием. И потому-то нам, подлинным картлийцам[191], надлежит премного благодарить господа. Ибо тебя — лучшего среди всех царей грузинских и превзошедшего предков твоих, совершенного во всем, подобного исполину Неброту[192], явил нам предводителем и богом поручено тебе рассеять беды наши /149/ и застарелые и недавние. И если прегрешения наши умножатся, то лишь от тебя мы ждем расточения всех бед и большого преуспения в пределах страны нашей на все времена, ибо не было от пращуров наших равного тебе. Здравствуй, государь, во веки веков! С той поры, как попрали нас овсы, мы вот уже пять лет пребываем в великой печали, потому как ты был юн и не по силам тебе было воевать и предводительствовать воинством и наводить порядок в царстве твоем. Ныне же, государь, исполнен ты мудрости, силы, отваги и стати, хотя недостает тебе покуда полноты лет для дел ратных. Но вижу я премудрость твою: пусть юн ты летами, ты уж в силах править царством; время же для дел ратных и предводительства воинством тебе не приспело. Таково мнение мое: по разумению твоему и по совету матери твоей, избери из нас предводителя войска нашего и вручи нас тому, кому да будем послушны, как отцу твоему, и силой троицы, бога единосущего мы двинемся мстить. Ты же будь в доме твоем и правь царством. Ежели по греховности нашей мы понесем поражение от овсов, то царству твоему не убудет. Но ежели ты сложишь голову свою за грехи наши — сокрушится страна наша сполна, ибо на земле этой некому тебя заменить». Так говорил спаспет Джуаншер и все знатные и эриставы поддержали речь его.

Тогда сказал царь: «Джуаншер! Ты говорил, как подобает тому, кто предан и преисполнен мудрости, но я не последую речам твоим, /150/ ибо с тех пор как постигло нас такое испытание, все дни мои я провожу в скорби, словно заточенный в темницу. И жалость к сестре моей пронзает сердце мое, будто огненный меч, и смерть мне становится желанней жизни. И препоручив себя господу и ведомый крестом его пречистым, я отправляюсь самолично, в уповании на его многомилостивость, что не оставит он меня и одарит победой».

И не сумев отговорить его, все бывшие там вельможи согласились и сказали: «Будь благословен, государь, во веки! Да сбудутся намерения твои, да явит господь а помощь тебе ангелов своих и да падут все неприятели твои и утвердится царство твое».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги