Читаем Журнал `Юность`, 1973-1 полностью

По одному из старинных переулков Москвы шёл молодой человек. Одной рукой он прижимал к себе маленького сынишку, а другой еле улержквал здоровенный гранитный камень. Поиски обломков гранита, вывороченных бульдозером из фундамента какого-нибудь обветшалого особняка, обреченного на снос, — далеко не праздное занятие Анатолия Чернова, выпускника скульптурного факультета Суриковского института. Они нужны ему как материал для будущих работ.

С юношеских лет Анатолий мечтал овладеть искусством ваятеля. ещё задолго до поступления в институт, работая на заводе «Криворожсталь», он все свободное время отдавал созданию скульптурной композиции фонтана в заводском парке. А став студентом, решил овладеть мастерством чеканки по металлу.

Чтобы научиться этому сложному искусству у настоящих мастеров, он ездил в Грузию и Армению (две его работы, выполненные в чеканке, были напечатаны в № 11 нашего журнала за прошлый год).

Сокурсники Анатолия всегда поражались его трудолюбию. Рассказывают, что он редко расставался с молотком и до поздней ночи беспрерывно стучал по металлу или камню, уединившись где-нибудь в укромном месте. Чтобы никому не мешать, молодой скульптор уходил в лес и там наедине с природой создавал свои произведения.

Все свои работы, представленные «На стендах «Юности», Чернов создал, ещё будучи студентом.

В отдельных произведениях мы распознаем попытку воздать должное бессмертному творению Тутмоса — портрету прекраснейшей Нефертити; в скульптурных портретах, в их внешней трактовке узнаются приемы мастеров античного мира. Но мне кажется, что греха в этом нет, каждый начинающий скульптор, перед тем как зыйти на самостоятельную дорогу, осваивает наследие прошлого.

Среди других композиций отметим скульптурную группу «Прощание». Две фигуры, мужская и женская, высеченные из белого мрамора, постазлены на фоне черного обугленного дерева. Эта группа — напоминание о суровых днях минувшей войны.

Талантливо выполнен и портрет Н. К. Крупской.

Он сделан в гипсе и предназначен для последующей отливки в бронзе.

Записи в кшнге отзывов посетителей выставки свидетельствуют о том, что талант молодого скульптора волнует зрителя.




А. ЧЕРНОВ. Вечность (гранит).

На обсуждение работ Чернова собрались его друзья, скульпторы старшего и младшего поколений.

Некоторые выступавшие пожурили молодого коллегу за то, что наряду с отличными вещами из-под его резца иногда выходят легковесные работы, в которых отсутствует глубокое образное решение, указывали, что автор подчас сбивается на проторенные пути.

Мне кажется, что выстазка и её обсуждение принесли пользу Анатолию Чернову. Студенческие годы у него позади, а впереди—большая творческая жизнь.

Сегодня его мечты ещё скрыты в глыбах серого камня, сваленного в небольшом подвале со сводчатым потолком в тихом арбатском переулке, где помещается мастерская скульптора.

Пожелаем же нашему дебютанту дерзать, овладевать сокровенными тайнами гранита и мрамора.




Перейти на страницу:

Все книги серии Юность, 1973

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее