Однако все беды только начинались. Капитан собрал оставшихся в живых и рассказал им все как есть, ничего не скрывая. Он сказал, что единственный выход — пробираться на юг, к Кейптауну. Было решено держаться вместе — и сильным и слабым. Однако уже через несколько дней потерпевшие кораблекрушение разбились на отдельные группы. Без оружия, без пищи... До Кейптауна добрались всего девять человек, и их путешествие заняло шесть месяцев.
— А остальные? — спросил я. Гарри пожал плечами.
— Погибли. И было чудо, что вообще кто-то уцелел... С тех пор люди и бредят этой историей. Много кораблей нашло могилу у этого побережья, но гибель «Гровенора» стала легендой. И дело не только в ужасных испытаниях, выпавших на долю спасшихся. Всех привлекают сокровища «Гровенора».
— Сокровища? — услышал я свой голос.
— На борту фрегата находился многомиллионный груз. Хлопок и шелка, пряности и зерно — все это давно погибло. Но золото осталось. И не только золото: корабль вез из Индии серебро, алмазы и...— Гарри понизил голос,— и что самое ценное — двух павлинов, некогда украшавших трон Великих Моголов.
— Ja,— благоговейно прошептал Бен.— Павлины! Точно. Я что-то об этом читал. Расскажи Грегу: он небось об этом и не слыхивал.
Гарри не заставил себя долго упрашивать:
— Это был настоящий шедевр — парное украшение из чистого золота, усыпанное драгоценными камнями и жемчугом. Описание павлинов есть в «Британской энциклопедии». Говорят, по нынешнему курсу они оцениваются в два миллиона рандов.
Я присвистнул, поскольку этого от меня явно ждали. Бен склонил голову набок.
— Болтают, что их вовсе не было на борту,— сказал он.
— Павлины, разумеется, не были указаны в перечне грузов «Гровенора», но иначе и быть не могло. Ведь англичане похитили павлинов и тайно погрузили их на корабль. Фрейзер перерыл кучу старинных манускриптов и прочих документов и выяснил, что павлинов похитили из храма в Дели, а потом тайком проносили из деревни в деревню до самой Калькутты. Власти, естественно, пытались напасть на след похитителей, но те всякий раз уходили от преследователей.
Так вот, с отплытием «Гровенора» о павлинах больше никогда не слышали, и Фрейзер был убежден, что они пошли на дно вместе с судном. В этом он убедил и меня.
— Фрейзер? — полюбопытствовал Бен.— А это что за птица?
На лицо Гарри набежала тень:
— Джон Фрейзер был моим ближайшим другом. Мы были как братья... вместе выросли... вот почему до сих пор я не могу поверить... Но я забегаю вперед...
Он похлопал себя по одежде и торопливо сунул руку в карман:
— Вот. С этого-то все и началось.— Гарри протянул мне руку.— Ну,— настаивал он,— взгляни поближе. Держу пари, что ты никогда не видел ничего подобного.
Гарри ошибался. Еще прежде, чем серебряная монета легла в мою ладонь, я понял, что она как две капли похожа на ту, что когда-то на изящной цепочке носила моя мать. Я перевернул монету. Тот же королевский профиль, та же корона из лавровых листьев и тот же отчетливо вычеканенный год — 1779.
— Ну и ну! — воскликнул Бен, когда я передал ему монету.— Гарри, где ты это взял?
— Это с «Гровенора». Мы с Фрейзером нашли ее на месте кораблекрушения.
Бен достал трубку и чиркнул спичкой. Пыхнув дымом, заметил:
— Но ведь место кораблекрушения точно неизвестно. Все разное говорят — где судно лежит, никто не знает. Вы что же, и до судна докопались?
— Нет, его мы не нашли. Оно похоронено глубоко в песке. Но... лучше я расскажу вам о монетах.
— Значит, были и другие? — заинтересовался Бен.
— Мы наткнулись на них совершенно случайно. Как-то Фрейзер предложил съездить на рыбалку в залив Гровенора. Я отнесся к этому без восторга. Во-первых, это довольно далеко от Сент-Джонса. К тому же, с одной стороны, погода еще не установилась, с другой — было 22 сентября, солнцестояние. В это время на всем побережье обычно бушуют штормы. Я пытался отговорить Фрейзера, но он настоял на своем.
Выехали мы засветло и прибыли на место, когда солнце уже взошло. Для рыбалки лучше времени не придумаешь, но скоро мы позабыли о ней. Поставив машину, мы взглянули на океан, а потом выскочили наружу как ошпаренные. Мои предположения оправдались: шел шторм, какого я не видел никогда в жизни. Океан почернел, вспенился, и тут внезапно начался отлив. Никто из нас не помнил такого сильного отлива. Вся береговая полоса обнажилась, словно кто-то просверлил отверстие в дне океана, и теперь он стремительно убывал. Там, где раньше плескалась голубая вода, теперь были скалы, омуты, рифы и каналы.
Мы побежали к океану. Вода, видимо, отхлынула сразу, потому что в ямах с водой трепыхалась рыба, какой я прежде никогда и не видывал. Это напоминало фантастический аквариум, созданный самой природой. Мы перебегали от одной лужи к другой. А потом Фрейзер завопил так, что я, бросив все, со всех ног кинулся к нему. Он наклонился над омутом и показывал рукой в глубину.
— Гляди!—крикнул Фрейзер.— Там, внизу, монеты! Возле выступа. Видишь?
Я насчитал штук десять-двенадцать кругляшек. И хотя они были сплошь облеплены ракушками, это, без сомнения, были монеты.