Читаем Журнал «Вокруг Света» №08 за 1980 год полностью

Московский горизонт таит в себе немало сюрпризов. Вроде плывешь и плывешь, как по дну каньона, провожая скучающим взглядом серые громады зданий, видишь перед собой тусклый глянец воды, пенные буруны, завивающиеся воронки за кормой, высокие гранитные берега. И все тебе кажется привычным, обыденно-знакомым от «а» до «я»: какие тут могут быть открытия, если ты родился и вырос в Москве?! Но вот река делает крутой вираж, смещается угол зрения, и взгляд твой, утомленный монотонной чередой «кадров» за окном, вдруг становится свежим и восторженным до наивности. Это город посылает тебе свои позывные, мстит за небрежение к его сокровищам, за будничное к нему отношение. И ты начинаешь чувствовать с ним самую жгучую, самую смертную, по словам поэта, связь. Дома, набережная, река, даже сам воздух, кажется, источают запах родины. И как-то неожиданно раздвигается горизонт мира, и появляется более широкое, более многогранное ощущение пространства и твоего места в этом пространстве...

Тихий полдень с призрачной белесой дымкой стоит над городом, словно раздумывая — то ли ему нахмуриться, то ли улыбнуться, то ли снова дохнуть дождем со снегом. Но это длится недолго. В грязном войлоке облаков нежданно блеснула голубая прорезь, из нее хлещут жаркие потоки света. Малиновой становится река, слепит россыпями огней. И в эту минуту, как медленная ракета, вдруг вырастает, все увеличиваясь в объеме, купол Ивана Великого. А за ним выглядывает из-за гостиницы «Россия» лубочный Василий Блаженный, и, наконец, распахиваются Красная площадь и Боровицкий холм с его великим двадцатибашенным ансамблем...

Казалось бы, давно и многажды исхоженное мною место, а вот увидел и растерялся: что-то дрогнуло в сердце...

Интересно бы разобраться в феномене Кремля и Красной площади. Чем они действуют на нас? За что мы любим их? Ну конечно, за красоту, за бесконечное разнообразие архитектуры — это понятно. Но мне кажется, что они притягивают к себе задолго до того, как человек увидит их впервые. Даже если он никогда не ступит на эти священные камни — все равно, как в сновидении, будет испытывать на себе их магнитное притяжение...

Здесь завораживают сами звуки старинных славянских имен — «Кремль», «Красная площадь» — и отголоски живой старины, и мелодика стремительных сегодняшних будней. А если дать волю воображению, чуть тронуть память — и словно отступят многоэтажные здания, по команде «замри!» остановится уличный прибой, и ты окажешься один на один с Историей. Есть о чем подумать, есть о чем поразмыслить... Ведь она, эта история, тоже была когда-то современностью — бытом, денной и нощной людской заботой, тревогой, бедствием, безымянным подвигом. Что увидишь сквозь пласты времени, какие голоса расслышишь в потоке столетий? Может быть, гул всполошного колокола, сзывающего дружины на битву с Мамаем? Могучий рев толпы, встречающей Минина с Пожарским? Или плач стрелецких жен? Или крики торговцев сбитнем в Охотном ряду? А может, артиллерийскую канонаду и пулеметные очереди в дни Московского вооруженного восстания?..

Каждый человек знает свою историю, каждый одушевляет ее по-своему: для этого достаточно маленького смещения взгляда.

Здесь, на Красной площади, человек словно испытывает миг между прошлым и будущим. Он знает, что находится в центре духовного притяжения, и поэтому ощущает себя неодиноким. В этом смысле, я думаю, Кремль и Красная площадь — это наши главные национальные символы и одновременно символы всей Москвы. А сейчас, в преддверии Олимпиады, и символы всей планеты.

Разная была столица на протяжении веков. Москва златоглавая, белокаменная и богомольная, сытая и загульная, работящая и черная от греха, Москва-освободительница и Москва-защитница, Москва-купчиха и Москва-нищенка — все было в ее истории. Город испытывали на разрыв и на сжатие, били ядрами, ломали таранами, топтали конницей, расстреливали пушками, забрасывали зажигательными бомбами. Но уходили чужие орды (чаще всего бежали), и Москва снова поднималась из руин и становилась еще краше, еще могущественнее...

И снова память возвращает меня в прошлое. Я вижу Москву 1944 года, побледневшую, осунувшуюся и в то же время радостную в предчувствии близкой победы. Это почти символика: по Крымскому мосту гонят военнопленных, грязную, обшарпанную толпу вчерашних завоевателей, а следом за ними катятся поливальные машины, смывая ошметки грязи от их сапог...

А вот еще штрих воспоминаний — 9 Мая 1945 года. Тот же Крымский мост, забитый до отказа людьми. Поздний вечер, но светло как днем. Сотни прожекторов высвечивают синее московское небо. Букеты салюта, непрерывный гул артиллерийских орудий, музыка из громкоговорителей. И огромная радость, непосильный груз радости, который свалился на плечи людей. Слезы счастья, слезы утрат — этого не забыть...

...Впереди изящное коромысло Крымского моста. Его легкие серебристые линии, плавно перечеркнутые цепями, как бы подвешены в воздухе и хорошо смотрятся на фоне Нескучного сада и мирных сереньких облаков.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Справочник путешественника и краеведа
Справочник путешественника и краеведа

Обручев Сергей Владимирович (1891-1965 гг.) известный советский геолог и географ, член-корр. АН СССР. Высоко образованный человек - владел 10 иностранными языками. Сын академика В.А.Обручева, . будущий исследователь Азии, Сибири, Якутии, Арктики, родился в г. Иркутске, получил геологическое образование в Московском университете, закончив который в 1915 г., после недолгой работы на кафедре оказался в Геологическом комитете и был командирован для изучения геологии в Сибирь, на р. Ангара в ее среднем течении. Здесь он провел несколько полевых сезонов. Наиболее известны его экспедиции на Северо-Восток СССР. Совершил одно из значительных географических открытий в северо-восточной Азии - системы хр. Черского - водораздельной части Яно-Индигирского междуречья. На северо-востоке Якутии в Оймяконе им был установлен Полюс холода северного полушария На Среднесибирском плоскогорье - открыт один из крупнейших в мире - Тунгусский угольный бассейн. С.В. Обручев был организатором и руководителем более 40 экспедиций в неосвоенных и трудно доступных территориях России. С 1939 на протяжении более 15 лет его полевые работы были связаны с Прибайкальем и Саяно-Тувинским нагорьем. В честь С.В.Обручева названы горы на Северо-востоке страны, полуостров и мыс на Новой Земле.

Сергей Владимирович Обручев

Приключения / Справочники / Природа и животные / Путешествия и география
Свод (СИ)
Свод (СИ)

Историко-приключенческий роман «Свод» повествует о приключениях известного английского пирата Ричи Шелоу Райдера или «Ласт Пранка». Так уж сложилось, что к нему попала часть сокровищ знаменитого джентельмена удачи Барбароссы или Аруджа. В скором времени бывшие дружки Ричи и сильные мира сего, желающие заполучить награбленное, нападают на его след. Хитростью ему удается оторваться от преследователей. Ласт Пранк перебирается на материк, где Судьба даёт ему шанс на спасение. Ричи оказывается в пределах Великого Княжества Литовского, где он, исходя из силы своих привычек и воспитания, старается отблагодарить того, кто выступил в роли его спасителя. Якуб Война — новый знакомый пирата, оказался потомком древнего, знатного польского рода. Шелоу Райдер или «Ласт Пранк» вступает в контакт с местными обычаями, языком и культурой, о которой пират, скитавшийся по южным морям, не имел ни малейшего представления. Так или иначе, а судьба самого Ричи, или как он называл себя в Литве Свод (от «Sword» (англ.) — шпага, меч, сабля), заставляет его ввязаться в водоворот невероятных приключений.В финале романа смешались воедино: смерть и любовь, предательство и честь. Провидение справедливо посылает ему жестокий исход, но последние события, и скрытая нить связи Ричмонда с запредельным миром, будто на ювелирных весах вывешивают сущность Ласт Пранка, и в непростом выборе равно желаемых им в тот момент жизни или смерти он останавливается где-то посередине. В конце повествования так и остаётся не выясненным, сбылось ли пророчество старой ведьмы, предрекшей Ласт Пранку скорую, страшную гибель…? Но!!!То, что история имеет продолжение в другой книге, которая называется «Основание», частично даёт ответ на этот вопрос…

Алексей Викентьевич Войтешик

Приключения / Исторические любовные романы / Исторические приключения / Путешествия и география / Европейская старинная литература / Роман / Семейный роман/Семейная сага / Прочие приключения / Прочая старинная литература