Округлое тело длинношипой ежа-рыбы лишено чешуи, но покрыто подвижными иглами. Эти иглы не слишком заметны, пока рыба спокойно кормится вблизи кораллового рифа, обгладывая кораллы или дробя панцири крабов и морских ежей зубами в виде пары режущих пластин. Но они предстают настоящим оружием, когда дело идет о спасении жизни. В случае опасности еж-рыба моментально заглатывает воду или воздух в мешковидный вырост желудка и раздувается в 2–3 раза, превращаясь в шар, усаженный вставшими торчком иглами. Такое «угощение» отбивает аппетит у любого хищника! Ежи-рыбы достигают солидного размера, до 90 сантиметров в длину и массы около трех килограммов, и нередко попадаются на удочку. Но подобная добыча не радует рыбаков: внутренние органы ежей-рыб, как и их близких родственников, иглобрюхов, содержат сильнейший яд тетродоксин, в 25 раз превосходящий по силе кураре, а своими челюстями они запросто могут отхватить палец.
Фото: BIOS PHOTO/EAST NEWS (x7)
Ирина Травина
Механика средневековой демократии
Центром любого празднества во Флоренции была площадь Синьории, на которой и сейчас возвышается Палаццо-Веккьо, где заседала средневековая правительственная коллегия. Фото: AKG/EAST NEWS
Флорентийская республика просуществовала триста лет, оставшись к началу XVI века последним островком свободы в Италии. Но плодами свободы могли воспользоваться лишь немногие. Гарантируя демократические свободы своим гражданам, Флоренция самым тираническим образом управляла подвластными ей городами, и в критический момент они оставили ее один на один с могучим внешним врагом.
В августе 1530 года во Флоренцию вошли войска императора Карла V и папы Климента VII. А вместе с ними вернулся и могущественный клан Медичи, который изгоняли из города уже трижды. Главой рода был сам папа Климент. Он и назначил покоренному городу синьора, даровав это звание Алессандро, незаконному сыну одного из Медичи (по слухам, самого Климента) от служанки-мулатки. Спустя два года император, желая услужить папе, сделал Алессандро герцогом. Блистательная Флорентийская республика, в течение трех столетий совершенствовавшая свои демократические институты, перестала существовать.