Читаем Зюзя (СИ) полностью

Она ждала меня прямо на дороге, удобно разместившись на островке зелёной травы, пробившейся из-под давно не ремонтированного асфальта. День стоял не жаркий, хоть и солнечный, так что идти было одно удовольствие. Я весело помахал ей рукой, улыбнулся, и, стараясь не показывать своё не самое лучшее настроение, неприятным осадком оставшееся после фортика и его обитателей, бодро предложил:

— Ну что? Пойдём завтрак добывать?

Зюзя неспешно встала со своей лежанки, подошла ко мне, обнюхала, и проговорила:

— Ты пахнуть кровь. Плохие?

К сожалению, всё она поняла, так что врать не имеет смысла. А что рассказывать? О людских разборках между собой? Не та это тема, которую приятно обсуждать, обсасывая каждую буковку и смакуя на языке каждое слово. Не хочу вспоминать, опять зубы мертвецов мерещиться начнут. К тому же это будет выглядеть как оправдание за свои поступки, косвенное признание вины, которой нет.

…На меня по-прежнему внимательно смотрели выразительные чёрные глаза, ожидая ответа…

— Мне пришлось так поступить. Нельзя убивать разумных без крайней на то необходимости. Те люди убивали не потому что другого выхода не было, а потому что им это было проще всего. Пищу они так добывали, охотиться не хотели.

Последнее сравнение было весьма притянутым за уши, однако другого понятного, на мой взгляд, объяснения подобрать не смог.

Зюзя тряхнула головой, ещё раз внимательно обнюхала меня, и в голове раздался её ответ:

— Они хотеть убить ты, ты потом убить они. Все хотеть жить. Пища много, птица-заяц много. Правильно. Ты защищаться от плохие.

Мне сразу стало легче от того, что доберман меня поняла и не осуждает. Видимо, её шкала жизненных правил в определённых ситуациях полностью совпадает с моей, и на душе стало спокойнее. Я с удовольствием посмотрел на собаку, собираясь поблагодарить за слова поддержки, однако она продолжила свою речь:

— Так мы идти охота на…

На что именно мы будем охотиться, она не объяснила, а продемонстрировала вместо слов мыслеобраз. В голове возникла красочная картина, на которой фигурировали разнообразнейшие тушки всякой дичи в уже освежеванном виде, причём сваленные в немаленькую такую кучу. Аж слюни потекли… Понятно, охотимся на всё, что найдём. Особых предпочтений нет.

Я согласно кивнул головой, вдобавок угукнув в ответ.

Высказав своё авторитетное мнение и получив от меня согласие, моя четвероногая спутница, внюхиваясь в воздух, направилась куда-то вперёд, по одному ей известному маршруту. Понятно, сейчас осмотрится, разберётся в ситуации и птиц начнёт поднимать из придорожной травы. Я же, быстренько перезарядив ружьё патронами с дробью и приготовившись стрелять, неожиданно сам для себя решил поподтрунивать над ней. Беззлобно, просто для поднятия настроения.

— Зюзя, ты хочешь сразу столько вкусного съесть, а не боишься растолстеть? Будешь круглая, как Колобок, и бегать не сможешь. Мне тебя тогда катить придётся в далёкие-далёкие края…

Шутка достигла цели. Доберман остановилась, обернулась, и впервые в её мысленном голосе я почти расслышал эмоции:

— Ой, всё…

… С охотой нам повезло. Удалось подстрелить трёх некрупных птиц буквально в течение десяти минут. С одной Зюзя расправилась мгновенно, остальные две решили оставить на ужин. Я лишний раз позавидовал ей — лопает ещё тёплую тушку с явным удовольствием, просто так, не озадачиваясь такими глупостями, как ощипывание, потрошение, приготовление и прочая человеческая мишура. Сам пару раз пробовал есть сырое мясо из любопытства — не могу, не лезет оно в меня. Повесил добычу на пояс, полюбовался на сытую, радостно прыгающую от полноты чувств собаку, и мы продолжили путь.

К вечеру дошли до очередной мёртвой деревни, однако теперь уже глупостей не делали. Зюзя сообщила мне заранее о приближении к бывшему человеческому жилью и, пока я рассматривал в придорожных кустах травинки и считал облака, всесторонне изучила строения, впрочем, не приближаясь близко к ним. Только убедившись в отсутствии явной опасности, мы вступили в Иваньково, как гласил придорожный ржавенький указатель. Традиционно обследовали наиболее приглянувшиеся дома, традиционно ничего полезного для себя не нашли. Всюду поработало время. В погребах почти вся консервация превратилась в неаппетитную кашу, в давно неотапливаемых помещениях вовсю резвились мусор и ветер. Часть крыш откровенно прохудилась, деревянные сараи с избами активно меняли свою форму с прямоугольной на более геометрически сложную. Ещё пара-тройка лет — и исчезнет деревенька. Станет грудой гнилых брёвен, ломаного шифера и всякой не опознаваемой дряни с торчащими из неё кривыми гвоздями. Разве что суровые трубы русских печей будут напоминать о том, что тут давным-давно жили люди.

Перейти на страницу:

Похожие книги