— О господи, Малыш, черт побери, я тебе ничего не говорила, я забыла, что Чак работает у тебя, пожалуйста, не обращай внимания на то, что я тут наболтала, забудь, что я сказала, пожалуйста…
— Ну конечно забуду. — Малыш рассеянно похлопал ее по руке. — Разумеется. Не бойся, Изабелла. Я хорошо умею хранить секреты. На, держи платок, и давай-ка я тебе принесу чего-нибудь выпить.
Он вышел из ванной комнаты и направился к бару за бокалом для Изабеллы. Он никак не мог собраться с мыслями, и ему было очень паршиво.
В тот день, когда у него случился сердечный приступ, Малыш чувствовал себя особенно хорошо. Они уже провели с Энджи несколько превосходных дней вдвоем; Мэри Роуз была с детьми в Нантакете, большинство знакомых уехали на лето из Нью-Йорка, и им с Энджи ничего не грозило. Ночевал он обычно дома, на случай, если бы позвонила Мэри Роуз, поднимался очень рано, часа в четыре или даже в три, натягивал тренировочный костюм и отправлялся в Гринвич-Виллидж, к Энджи; Нэнси, их горничная, спала очень крепко и обычно видела Малыша, только когда он уже возвращался назад; несколько раз она отвечала Мэри Роуз по телефону, что мистер Прэгер отправился на пробежку, а нередко и добавляла при этом, что, с ее точки зрения, не очень хорошо заниматься бегом при той жуткой жаре, какая обычно стоит в Нью-Йорке в августе.
Малышу впоследствии много раз приходила в голову мысль, что если бы он и в самом деле хоть немного бегал, возможно, с ним бы не произошло никакого приступа.
Глава 18
Шарлотта заказала билет на самолет в Корк на шестое января, а потом, немного поразмыслив, решила заказать и машину. Фирма, дававшая в Корке автомобили напрокат, была очень небольшой, и Шарлотту заверили, что для нее оставят самую хорошую машину.
Она собиралась вначале поехать одна, но за два дня до намеченного отъезда к ней в комнату, где она лихорадочно пыталась успеть дочитать то, что должна была прочесть за время рождественских каникул, вошла Георгина с сообщением, что Макс пьян.
— По крайней мере, мне кажется, что пьян. Он как-то очень странно себя ведет.
— Это что, горит сейчас?