— Прошу прощения? Затруднительное положение? О чем мы говорите?
Пальцы женщины вновь взлетели к камее.
— Боже мой, — выдохнула она, и ее глазки засверкали от едва сдерживаемого робкого восторга. — Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь? Ах ты, бедняжка. Но я, пожалуй, и так наболтала слишком много.
Ее лицо буквально засветилось от радости, когда она увидела, как кто-то подходит к Мэри со спины.
«Майлз!» — с невероятным облегчением подумала девушка.
— Привет, Перси, — проворковала миссис Дрейпер. — Ты вовремя. А я как раз говорила нашей Мэри: «Добро пожаловать домой!»
Глава 11
— Да, я слышал,— резким, как лезвие стилета, голосом произнес Перси. — Привет, Цыганочка, — обратился он к Мэри и привлек ее под защиту своих рук. — Добро пожаловать домой.
Почему-то ненавистное прозвище показалось девушке сейчас звуками любовной серенады. Она благодарно запрокинула голову, подставляя Перси щеку для поцелуя.
— Я так рада видеть тебя, — призналась Мэри. — Ты приехал вместо Майлза?
На Перси был кремовый костюм и галстук, завязанный крупным узлом, и никогда еще Перси не выглядел таким красивым, лучащимся молодостью, здоровьем и мужской силой.
— Майлз остался дома, чтобы подготовить все к твоему приезду. Он не мог доверить столь ответственное дело никому, потому я и воспользовался возможностью первым поздравить тебя с возвращением.
Это была ложь, рассчитанная на миссис Дрейпер, которая, навострив уши, прислушивалась к их разговору, поняла Мэри, но она все равно была благодарна Перси за эти слова. Должно быть, дома что-то стряслось. Наверное, с матерью случился припадок, она решила, что не хочет видеть дочь, и Майлзу пришлось остаться, чтобы уладить недоразумение. Скорее всего, он заскочил к Перси в контору и тот бросил все дела, чтобы успеть на вокзал вовремя.
— Как мило с твоей стороны, — сказала Мэри, бросив на Перси взгляд, который должен был показать ему, что она все поняла и благодарна за разыгранное представление.
По-прежнему обнимая ее за талию, Перси повернулся к миссис Дрейпер.
— С вашего позволения, я должен отвезти нашу девочку домой. Миссис Толивер с нетерпением ожидает ее приезда.
— В самом деле? — промурлыкала миссис Дрейпер. — Какая неожиданная и приятная перемена. Я уверена, что Мэри станет тем самым лекарством, которое прописал Дарле врач.
— Вне всякого сомнения. Желаю вам
— О, большое спасибо, Перси. — Вновь прижав руку к горлу, женщина растерянно захлопала глазами.
— Спасибо, что спас меня, — сказала Мэри, когда они отошли от миссис Дрейпер достаточно далеко. — Какая неприятная особа.
— Да уж. — Перси взял ее ладошку и положил себе на сгиб локтя. — Прости, что не успел помешать ей устроить на тебя засаду.
— Собственно, я подошла к ней первой. Похоже, она даже не узнала меня поначалу.
— Я вполне ее понимаю.
— Что ты имеешь в виду?
Перси остановился и с хорошо разыгранным удивлением заявил:
— Мэри Толивер, не заставляй меня думать, будто ты напрашиваешься на комплимент - да еще от меня!
Мэри мгновенно ощетинилась, готовясь отразить нападение, и вдруг заглянула ему в глаза. Она увидела в них изумление, но без насмешки. На лице Перси было написано восхищенное, даже горделивое выражение. Она легко рассмеялась.
— Итак, объясни мне, что имела в виду эта ужасная женщина, когда сказала, что моя мать попала в затруднительное положение. Ты из-за мамы приехал встречать меня вместо Майлза?
Перси накрыл ее руку своей, словно стремясь поддержать ее, чтобы она не споткнулась, и ответил:
— У твоей матери проблемы с выпивкой, Мэри. Она... пристрастилась к алкоголю.
— Что? — Мэри резко остановилась, не в силах больше сделать ни шагу. — Ты хочешь сказать... что мама стала алкоголичкой?
— Боюсь, что да.
— Но как? Где она взяла спиртное?
— Твой отец держал солидный запас бутылок в подвале на случай введения сухого закона. Миссис Толивер нашла их, и, когда Майлз и Сасси поняли, в чем дело, было уже слишком поздно.
Мэри онемела от ужаса. Ее мать... алкоголичка? Ей приходилось слышать словечко «алкаш», которым называли тех, кто пристрастился к бутылке, отвратительное выражение, означающее людей, которым не хватает силы воли.
— И об этом знают все, кроме меня, — сказала она. — Весь город.
Выражение лица Перси изменилось. В его глазах загорелся огонек.
— И это заботит тебя больше всего? Что имя Толиверов будет запятнано?
— Надо было рассказать мне обо всем.
— Майлз не хотел, чтобы ты знала. Что бы изменилось?
— Я могла бы приехать домой. Какой прок от того, что я уехала?
— Во всяком случае, попытаться стоило, Мэри. С твоей стороны это была небольшая жертва, ты не находишь?