Еще мудрейший Платон прибегал к этому приему, когда ему нужно было растолковать читателям те или иные философские умозаключения. Один из героев его «Диалогов» изрекал высокие истины и, стало быть, претендовал на роль Учителя, а другой — надо понимать Ученик — старался осмыслить их и в меру сообразительности задавал наводящие вопросы, позволяющие изречь новую порцию истин и в конце концов высветить суть проблем.
Аналогично решили поступить и мы. Во-первых, потому что так действительно распределились роли между соавторами. Один из них по образованию инженер, кандидат технических наук, не первый десяток лет занимается проблемами эфиродинамики и вполне может претендовать на роль человека, которому есть что сказать. (Пусть сказанное им и не истина в последней инстанции, но мысли эти, скажем так, нетрадиционные, заставляющие думать.) Другой же — писатель и журналист — в высоких материях искушен меньше, зато вопросов во время разных бесед и пресс-конференций задал не одну тысячу и полагает, что изрядно поднаторел в этом.
И мы надеемся, что вместе сможем доходчиво и понятно рассказать, что это за штука такая — эфирный ветер, откуда он подул и стоит ли вам ориентировать свой нос еще и на этот, то ли воздушный, то ли еще какой поток…
Диалог первый
В.А.Все основные теории физики, родившиеся в XX столетии, имеют в своей основе квантовую механику и специальную теорию относительности А.Эйнштейна. А эти главные теории основываются на постулатах, т. е. положениях, которые принимаются без доказательств, как аксиомы.
С.З.Но такое положение вещей, насколько мне помнится, вовсе не Эйнштейном было заведено. Еще в школе, изучая Евклидову геометрию, мы зубрили некие аксиомы. Так ведь?
В.А.Все это верно… И в квантовой механике начало постулативному подходу положил не Эйнштейн, а по всей вероятности, М. Планк. Чтобы спасти выведенный им закон излучения абсолютно черного тела, он предположил, что энергия этого излучения строго пропорциональна частоте излучения, а само излучение происходит определенными микропорциями — квантами. Иначе попросту получалось, что энергия равна бесконечности, чего никак не может быть на самом деле.
Обо всем этом Планк и доложил 14 декабря 1900 года на заседании Берлинского физического общества. И к его предположению физики отнеслись весьма положительно, поскольку оно вскоре подтвердилось на практике.
Однако плохо то, что в дальнейшем отступления от этого закона, которые опять-таки случались на практике, во внимание почему-то не принимались. Тем самым закон был как бы абсолютизирован, чего нельзя делать ни с каким законом, касается ли он науки или, скажем, практической жизни общества.
Но дело было сделано. Был создан прецедент, показавший многим: можно на каком-то частном основании выдвинуть постулат, а потом, опираясь уже на него, строить теорию.
С.З.Ну и в чем тут особая опасность? Если теория правильная, то в конце концов не так уж важно, на чем она базируется… История науки знает немало случаев, когда из неправильных предпосылок делались правильные выводы. Скажем, тот же закон сохранения материи был в свое время сделан на основании теории флогистона (некая материя, из которой, как считалось, состоит многое в этом мире), впоследствии, как известно, не подтвердившийся…
В.А.А опасность тут такая. Теория, овладев умами, заставляет их затем фильтровать опытные данные, становится плотиной на пути действительного познания явлений. Вспомните хотя бы, какой крови стоило опровергнуть теорию Лысенко. Находились ведь у него последователи, которые в угоду тогдашней научной моде не останавливались и перед прямой фальсификацией данных. А уж о том, что в расчет прямо не принимались те результаты, которые противоречили господствующей догме, и говорить не приходится. Такое случалось сплошь и рядом. «Ошибка опыта, чего на нее смотреть. Ведь этого не может быть, потому что не может быть никогда…»
Примерно такая картина получилась и в нашем случае. Судите сами. В 1905 и далее в 1910 году А.Эйнштейн выдвинул уже пять постулатов, на основе которых затем и построил свою знаменитую специальную теорию относительности. Вот они, эти постулаты: